АНТОЛОГИЯ СТОЯНИЯ ДОНБАССА. ОБЗОР-ЭССЕ

 

НОВЫЕ БУКВЫ РУССКОГО АЛФАВИТА – ОБ АНТОЛОГИИ СТОЯНИЯ ДОНБАССА

 

Без патетики, без пафоса, без битья в грудь скажу – мы вошли в иное время, мы шагнули в него всей страной, мы оказались 24 февраля в ином измерении. Это так бывает – ночь, звёзды, небо синее, затем утро – раннее, на часах шесть утра, просыпаешься и ты в ином с исторической точки зрения тысячелетии. Ты в тысячелетии победы. Сначала ты со всей страной идёшь вместе рядом, плечом к плечу по широкой дороге целым войском…

Итак, в новом времени меняется всё: человек становится чище, лучше, мужественнее, добрее, справедливее, правильнее. Борение за справедливость твоих товарищей очищает тебя, твою плоть, твой дух, ты начинаешь понимать острее весь мир, свою принадлежность и нужность этому миру.

Так случилось более 540 лет назад, когда Русь окончательно освободилась от власти Орды. Стояние на реке Угре – именно выдержка, выстраивание, противостояние врагу - стало важной вехой в истории нашего былинного, нашего незабвенного, чудесного нашего Русского государства. Русь в стоянии окрепла, Русь в стоянии осознала силу свою, подготовилась материально, оружейно и духовно, она  отказалась выплачивать дань деградировавшей и развалившейся  в эпоху ханства Золотой Орде.

В 2022 году русский алфавит пополнился новыми знаками – v и z. То есть ви и зед. Такое раскатистое ви и такое умопомрачительное зед. Как звёзды, млечный путь, материнское и отцовское, как инь и янь, как небо и земь, как огнь и высь. Старорусский алфавит велик – он может впитывать всё, в нём изначально больше и полнее, чем в западном алфавите.

 

Начну с аз, боги, веди:

ТО есть с эпиграфа из Тютчева: ««Между Россией и Западом не может быть союза ни ради интересов, ни ради принципов. Мы, русские, должны неизменно помнить, что принципы, на которых стоят Россия и Европа, столь противоположны, столь взаимно отрицают друг друга, что жизнь одной возможна только ценой смерти другой. Следовательно, единственная естественная политика России по отношению к западным державам, это не союз с той или иной из этих держав, а разъединение, разделение их.

Ибо они только когда разъединены между собой, перестают быть нам враждебными — по бессилию.»

Иванов Н. Ф.: «Громкие наименования гвардейских, всевозможных кантемировских, орденов и знамён таких–то – да, весомо и значимо, кровью и потом добыто. Но шепчется, словно из былин и бабушкиных сказок, ласкает слух главное их имя – «матушка–пехота». Ангельская мягкость и умиротворение в слове, но погодите, погодите, ведь именуют матушкой ещё и саму Россию! Россия Матушка  – это матушка пехота? Господи, с какого же плеча досталась ей солдатская шинель? Чью военную судьбу ненароком примерила? Кого вновь и снова, себя не жалея, защитит и спасёт?

Не кончаются на Руси былины…»

 

Скажу от себя: «Николай Фёдорович ИВАНОВ автор повестей, романов, новелл, рассказов.

Председатель Союза писателей России.

Человек, родившийся в селе Страчево Брянской области в 1956 году. Он закончил Московское суворовское училище и факультет журналистики Львовского высшего военно-политического училища. Службу начал в Воздушно-десантных войсках. В 1981 году направлен был в Афганистан…

Книги…что это такое на самом деле? Это некие итоги, приключения, ворожба, интрига, сюжет, размышления, крики, вопли, воздаяния, молитвы?

Книги – это путь. Это служба Отечеству. Это долг. Это любовь. Это большой небесный купол со звёздами, когда мерцание их становится твоим, свет звезды настолько целителен, что неважно: родилась эта звезда или, мерцая жёлтым, неистребимым блеском, пройдя большой путь, искрясь, вспыхнула и ушла далее в плотные слои синих впадин. Звёзды – несмертны, они светятся даже тогда, когда нет самого небесного тела, ибо освещают, себя раздарив! И длится этот свет на землю, и ловят этот свет сердца людей, и продляется этот свет в книги!

Антология стояния – это когда великий князь Иван III Васильевич разорвал ханскую грамоту, отказываясь выплачивать дань Орде. Русь уже давно в военно-экономическом отношении превосходила Орду, платила временами дань по старой традиции, которую было «некрасиво» нарушать. Русь и Орда были частями великой северной цивилизации. Но если Московская Русь после Куликова поля и набега Тохтамыша постоянно усиливалась, крепла, то Орда дряхлела и вырождалась, разваливалась. Исламизация и арабизация изнутри погубила Орду!

Русь-великая и княжеская. Царская и стремительная.

Русь – чудесная Скифия, закипающая Тартария, мощная Москва стала новым центром управления северной цивилизации. Москва уверенно занимает место наиглавного центра боевой-Северной Евразии. При Иване Грозном две части великой и древней цивилизации – как Великой Скифии и сказочной Тартарии – снова были объединены под властью одного царя.

Власть царя…стояние на Угре…антология СТОЯНИЯ! И произведение Иванова «Саур–Могила. Песнь»

Перейдём, как к свету и надежде букве «глаголи»:

 

Юрий Хоба

 

Спаси и сохрани

Рассказ «Однако стрелок боевой машины адресованную ему претензию пропустил мимо ушей. Точно так же не слышал он и журчание небесных колокольчиков, которыми жаворонки приветствовали весну. И вдобавок был слишком занят. Вколачивал короткие очереди в степь за околицей. Отсюда, со двора, деду Михею видны коровники, поле со свалявшимися лохмами ржи-самосейки и окаймлённые ошмётками снега козырьки окопов на отстоящем за километр от хутора половецком кургане. Венчали горушку скелет геодезической вышки и прикреплённый к нему флаг цвета заношенных подштанников. А ещё на кургане валялся опрокинутый броневичок и ещё какая-то железная ветошь. Скорее всего, останки павшего на поле боя бензовоза. У окопавшихся в степи тоже имелся свой стрелок. Судя по всему, он затаился в норушке под опрокинутым броневичком. Правда, дуэль на какое-то время прекратилась. Tоли окопавшийся под панцерником пулемётчик наконец понял, что бронированная дичь не по зубам, то ли его угомонили осыпавшие курган осколки мелкокалиберных снарядов…»

 

Рассказ мощный, ударный, он, что конь на скаку, как и в стоянии на Угре слышится через отголоски времени звучание:

что в первой половине XV века независимость получили Сибирское, Узбекское, Крымское и Казанское ханства, Ногайская орда.

Немного позднее возникло Астраханское ханство.

Как известно из истории, что территория Большой Орды включала земли между Доном и Волгой, а также сказочное Китеж-градское Нижнее Поволжье и степи Северного Кавказа. Столицей был город Сарай-Берке.

Сарай…

Рынок…

Это тебе не укреп-район. На распахнутом пространстве были поставлены шатры, что криво расположены, на возвышенности главный большой шатёр, там находится награбленное Ордою добро: меха, злато, оружие. Внизу у реки табуны лошадей… И люди. Но… исламизация стала главным фактором, который погубил Орду. Часть знати (как сейчас любят говорить – элита…) и большая часть простых людей не приняли ислам, предпочитая сохранять старую веру, либо уходить под власть русских князей!

 

«…Однако никто не ответил бабке Серафиме. Жаворонки унесли свои коло­кольчики подальше от линии фронта, а стрелок затаившейся в силосной траншее боевой машины пехоты был слишком занят делом. Он всаживал гремящие очереди в ощетинившийся сорняками курган. И степь отвечала ему той же монетой…»

 

Мы – войско литературное, собравшееся на наше СТОЯНИЕ! И нас не победит никакая фашня, мы стойкие, горячие патриоты!

Ирина Горбань

(Коренная макеевчанка. Член МСП, СП ДНР, СП России. Лауреат премий имени М. Матусовского, имени Л. Татьяничевой, имени «Молодой гвардии»,  автор девяти сборников стихов и прозы. Презентовала две книги «В зоне видимости блокпоста» и «В осколках отражается война» в Москве на фестивале «Красная площадь – 2019», а также в Рязани на фестивале «Читающий мир».)

 

Червивое яблоко

Рассказ

…«Призывной пункт Донецка выглядел совсем не так, как показывали в фильмах о войне сороковых. Это там были толпы народа, женщины пока ещё  в белых, не траурных,  платках, детвора, снующая под ногами, старики с папиросами-самокрутками и да, виновники торжества – сами призывники. Все как на подбор – в белых рубашках, серых пиджаках и с торбами, нехитрым скарбом. Конечно, в XXI веке абсолютно никого не удивишь иномарками-внедорожниками. Их вон пруд пруди. Но почему-то ни одной машины такого уровня вдоль дороги не было. Понятное дело, они, эти машины, в спешном порядке вывезли своих хозяев подальше от войны. Конечно, о войне тогда говорили только дома, на кухне, в трамвае, да в очередях за хлебом. Какая война может быть между своими и своими? Просто АТО. Просто вброс разгулявшегося нацизма. И ещё – не вброс, а выброс отрицательной энергетики, накопившейся непонятно откуда.
       Не секрет, что народ всегда недолюбливает свое правительство…»

Ирина Горбань медленно повествует как бы изнутри то, что она сама видела и знала. Это особый мир: мы это ещё не видели. Мы гуляли по Москве, мы видели огни витрин, мы видели дорогие рестораны. А тут буднично: «На призывном пункте было многолюдно. Кто-то нервно курил, кто-то травил анекдоты, другие разговаривали по мобильным. Таких было много. Они кому-то в трубку улыбались, успокаивали, врали. Именно врали. Это потом выяснится, что каждый второй дома никому не сказал, что уходит в ополчение. Ведь родные не подозревали, что если не объявлена полная мобилизация, ребята могут самостоятельно уйти на войну. Да и какая война? С Киевом? Такого не может быть по той причине, что не может быть в принципе…»

А тут – ранения, смерть, узловая станция Иловайска, Макеевка – такие родные названия. И мы опять по иную строну фронта, даже не в гуляющей и нарядной зимней Москве, но всё равно не тут же. Не возле. А за сотни километров.

«…С конца июня 2014 года Вооруженные Силы Украины были нацелены на реализацию одной из главнейших задач: создание коридора между Донецком и Луганском.  Были попытки пробить этот коридор через Дебальцево, но дошли только до села Ольховатка.  Затем – Шахтерск, Ясиноватая. Реализация плана всё время срывалась.
 Причина была всегда одна: нескоординированность и малая численность войск, которые должны были наступать с разных сторон…»

Война, битва, сражение, войска, сояние, подлый обманный Запад, и мы – доверчивые, доверяющие, но мало-по малу собирающиеся в узел, в кулак: «Это наш позор и долг перед дедом, который мы до конца не исполнили. Всё в жизни повторяется: предательство, фашизм, слёзы, страх, подвиг.

И червивые яблоки...»

Елена Дубровина

Автор романа «Туда, где рождается Солнце», сборников рассказов «Пшеничное сердце», «Бабушка-Вуду», «Я тут», «ОТ», в составе сборника российских авторов «Покатилось жизни колесо» и др. Публиковалась в литературных журналах. Организатор благотворительного проекта для детей-сирот и детей-инвалидов «Лука и лучики».

 

«Батюшка из Луганска»

Рассказ

«…Батюшка растерялся и достал листочек с подсказкой, но строчки плыли. Хотелось рыдать. Он не думал уезжать, собирался до конца разделить участь своей паствы, но так сложилось. Дом разбомбили, да что там дом, – всё родное селение превратили в полигон. Не стало прихода, и некуда податься: кругом сумятица. Ему ли в ополченцы?..

Отслужил батюшка молебен над пепелищем  да и отправился в Россию с детьми, с больной женой. То ли беженцем, то ли «политическим эмигрантом»...

Он здесь и сейчас. Он жив.

А закрой глаза, и вот они, страшные картины… Скоро ли всё это затянется, отлегнёт?  То и дело казалось, вот-вот проснёшься, и нет ничего, а это: бомбёжки, пламя огнемётов, вой ракет – всего лишь затянувшийся американский боевик...

Против русских на Украине настраивали десятилетиями. Да что и говорить, капля камень точит. Вот и у батюшки после бомбёжек Луганска, случалось, возникала мысль, а как вдруг киевская пропаганда не врёт, и это русские самолёты приносили к ним смерть?.. Но перекрестится, – и сомнения отпускали его.»

Мы – словно изнутри видим, что происходило на самом деле.

Мы – изнутри слышим голос Украины.

Мы – наощупь, побуквенно понимаем, какое это горе.

Мы – уже стали иными. Все. До одного. Ибо война – это не только фронт, не только генералы, не только и  не столько танки, БМП, калаши, бинты, ранения.

У нас даже глаза – ранены,

уши – оглохли от взрывов,

кости хрустят, как бронемашины!

 

«В трапезной стало тихо. Прихожане замерли. Ни звука... Всяк задумался: пусть батюшка знает – он дома. Мы же понимаем, ему нелегко...»

 

Иван Донецкий

                                                              

Иван Донецкий родился в 1957 году в городе Сталино УССР.

«Киса»

Рассказ

Прежде чем, немного охарактеризовать рассказ, скажу, что я его прочла с упоением. Такое впечатление, что у донецких кошечек особая стать. Особые мысли. Особая повадка. Лёгкость письма отличает этого автора. Но моя задача не только хвалить и слать комплименты, мне хотелось нащупать ту самую между-звёздную нить, соединяющую Ивана Донецкого с наивысшим, космическим. Литературоведение тем и примечательно, что оно не скатывается в простую похвалу, само движение – литературная критика жанр давнишний, он был ещё до Неистового Виссариона, например, я критику люблю, если она по делу, если это не манная каша, размазанная по тарелочке. Но самое главное, какова цель литературоведа, ибо от его слов завит престиж автора. Цели разные… до сих пор загадка, отчего случилось так, как у А. И. Солженицына по отношению к Шолохову, который обвинил гения в плагиате? Ибо такое действо подобно убийству. Конструктивная критика – это базис, а литературоведение надстройка. И хорошая критика – это помощь автору, надо лишь уметь её воспринимать, например, лекарство – горькое на вкус, но от него люди выздоравливают. Если я сказала, что данная вещь изумительно хороша, а ещё и обосновала, это непременная польза, но если я нащупала слабые места и об этом написала – ничего страшного, любое произведение можно доработать, дополнить, доредактировать. И я заранее прошу прощения, если где-то была резка. Но меня никто не жалел, а я пишу, жалея и щадя. В произведении Ивана Донецкого явный талант:

«Мы взяли её летом двухтысячного, когда младшенькой было шесть. Она поймала простенькую, четырёхцветную кошечку, которая бегала, хвост трубой, с беспризорными братьями и сёстрами. Возраст котят хозяева знали приблизительно. Дочка то ловила их, то отпускала, то снова ловила, и каждый раз попадался один и тот же, видимо, самый слабый котёнок…»

«Дома я наполнил обувную коробку песком, капнул мочи для запаха и поставил рядом с унитазом. Через полчаса с удивлением увидел на песке следы лапок. Кошечка оказалась умной, но на выдуманные детьми имена: «Клеопатра, Клео, Царица, Белоснежка», - не поворачивалась. Так  ни одно имя к ней  и не пристало. Между собой мы её звали «Киса», а подзывали - «кис-кис». На зов она шла лениво, словно делая одолжение, по ниточке, как на подиуме, выкладывая перед собою беленькие лапки.  Ела, как балерина, ровно столько, сколько нужно, чтобы оставаться стройной и сильной…»

Итак, мир кошки во время войны:

«В её счастливом мире не было ни Украины, ни войны, ни меня. Что-то, конечно, было, но что, я никогда не узнаю. Свет ей был не нужен, а неделю без воды она проживала не замечая. Я боялся обстрелов, переживал о мясе, пускающем кровавую жижу в морозилке, придумал систему экономии воды. Помню в безводный период, проходя мимо туалета, обругал Кису, но, осознав наш общий грех, мысленно извинился перед ней и вспомнил детей…»

Это необычный рассказ. Это ополченская история. Как у Захара Прилепина. Она написана таким пронзительным человеческим искусным языком – ну прямо ком в горле!

«Месяц назад Вадим привёз мать из села под Мариуполем. Инфаркт, сахарный диабет, пролежни… Два года не видел её, не мог помочь, потому что ушёл в ополчение. Теперь винит себя за то, что мать «уродовалась на городе» пока он…

– Щас бы взял автомат и всех сук положил, до Киева бы дошёл. Из-за них всё…

Молчу. Я уже похоронил мать и понимаю его. Подъехал Витя. Решил отвлечь Вадима анекдотом. Рассказал. Вадим молча курит. Я с удивлением, которого не видно в темноте, смотрю на них. Они вместе воевали.

– Извини, брат, хотел отвлечь, – говорит Витя и добавляет, – Оскотинился я за войну. Когда в Семёновке первых наших пацанов положили, я сидел и плакал, как ребёнок. Потом привык. Сегодня - его, завтра – меня. Чё слёзы лить? Прости, жалко, мама всё же…»

 

А теперь перед нами ещё один известный донбасский писатель:

Глеб Бобров

Всегда удивлялась им – моим собратьям по перу, которые творили свои бессмертные книги под бомбёжками…

Дорога мщения Женьки "Ангары"

 

   «Женьке крепко запомнился один момент из этих первых дней. Когда киевские силовики дошли до самого Луганска, на блокпостах под Станицей встал "Айдар". В тот день Анатолий Леонтьевич забрал в Станице детей из музыкальной школы и повёз домой. Их битком набитую "Славуту" остановили. Проверили. Упырок в камуфляже, потехи ради, гаркнул в открытое окно: "Слава Украине!" - и замер в ожидании. В машине молчали. Он повторил. В ответ упрямое молчание пяти пар растопыренных детских глаз. "Айдаровец" взбеленился:

   - Чи не знаете, шо надо отвечать?! Говорить надо "Героем слава!" Понятно?!

   И вновь упорная тишина. Отец сидел прямо и смотрел вперёд. Женька говорит, что отчётливо видела его побелевшие костяшки на сжатом руле.

   Вояка начинал сатанеть - сунул в салон машины автомат и как-то неожиданно тонко, срывая голос, провизжал: "Слава Украине!!!". И тут случилось нечто: хорошо поставленный хор детских голосов слажено ответил: "Слава Богу!". У постового случился культурный шок. Он завис, потом неловко стушевавшись, промямлил в ответ: "А... Ну, тада, спасибо...". И потом, чуть просветлев взглядом, неожиданно добавил: "Езжайте с Богом". На этом блокпосту к ним больше не приставали.

   Позывной "Ангара"

   Перед войной у Женьки был девичий роман. Общались с парнем почти три года, правда, в основном по телефону. Весной 2014-го она окончила свой колледж. Мир уже летел в тартарары. Планы на будущее по своей обдуманности напоминали "русскую рулетку". В этих условиях они вдруг впопыхах расписались, хотя родители были категорически против. Следом, с началом боевых действий и первых обстрелов она уехала жить к свекрови в Курск. Устроилась на работу в ателье, но всё как-то не задалось, и к сентябрю, с окончанием активных обстрелов, молодая вернулась домой…»

До боли знакомые слова.

До боли чудесный говор!

До боли мягкое «г».

   «Возвращение вышло шокирующим - тут она впервые напрямую соприкоснулась с войной. Дорога из Счастья до Станицы заняла более трех часов - езда черепашьим шагом с постоянными остановками, и изматывающие, унизительные "шмоны" на каждом украинском блокпосту. Да ещё на большаке, прям позади их автобуса начался бой. За малым к ним "не прилетело". Приехала же - словно высадилась в пустыне. Людей нет, «маршрутки» не ходят, попуток тоже не видно - без машин вообще, пустая дорога. Притом, что добралась до Станицы под вечер, часов в шесть. Вокруг гнетущий антураж - пустые дома, много разрушений и зияющих провалов выбитых окон, безлюдные улицы. Мысли соответствующие:

   - Ну, все - попала. Стою одна, связи нет. В Станице, знаю, орудует нацгвардия. Смеркается... - вспоминает Женька.

   Спас сосед, каким-то чудом оказавшийся в нужном месте, в нужное время. Не без приключений добрались до родного села - по дороге их тормознули на очередном блокпосту и не хотели пропускать. И лишь увидев дату рождения (дело было на следующий день после именин), "айдаровец" смилостивился, через губу поздравил с "прошедшим" и всё же пропустил…»

     Людские трагедии. Обычные житейские. И укроповские блок-посты…

   А потом последовало: месть За папочку! За Даника!

За родину!

За Донбасс!

Следующего автора я бы представила иной буквой алфавита: добро.

И вот по какой причине: Стояние Донбасса и Стояние на Угре словно сливаются в этой точке, ибо, обратясь к истории, вспомним, что в начале 1480 года для московского государя ситуация была опасной. Старшему брату открыто бросили вызов смертельный - Андрей Угличский и Борис Волоцкий, они имели свои цели…Иван Васильевич просил братьев не нарушать мир, но те по лихой беде своей не пошли на примирение. Москве угрожала война на два фронта: против польско-литовского короля Казимира, который был в союзе с Ливонией и ханом Большой Орды…

Голова земли – град Псков, спомози!  Ливонская смута да и смута братьев – плохое подспорье…

Так и сюжет АНТОЛОГИИ продвигается далее:

Авраменков Андрей Михайлович родился и жил в Луганске. Окончил Восточноукраинский университет имени Владимира Даля, специальность "Издательское дело и редактирование". С конца 2011 года работаю корреспондентом в различных изданиях. 
Весной 2014 года освещал все митинги и собрания в Луганске. И первые бои и бомбежки тоже. Затем летом переехал в Воронежскую область. Печатался в университетском альманахе, молодежном литературном журнале "Индиго", в журнале "Подъем".

«Оля и снаряд»

Рассказ.

Всё начинается с солнца. Жары. Горячего августа.

А ещё с того, что «… местные жители, не признавшие новую киевскую власть и не желающие дружным стадом идти в Европу, выступили с акциями протеста. Вскоре стало понятно, что никто не рассматривает всерьёз требования народа, что власти плевать хотели на мнение людей. Самые отчаянные взялись за оружие и захватили административные здания. Военный конфликт стал неизбежен, опасность и плохие предчувствия охватили уже всех, а не только тех, кто чуял неладное с первых дней Майдана.

После первых боёв между властями и ополчением, в стремлении помочь, потоком хлынули добровольцы из России. У многих на Донбассе жили родственники и друзья, этот край всегда был родным для русских людей.

Обернулось всё нескончаемым потоком крови, обломками разлетающихся крыш и стен домов, сломанными судьбами, блокадой Луганска, на который каждый день беспорядочно ложились десятки самых разнообразных снарядов. Но люди здесь остались. Город только на первый взгляд мог показаться пустым и заброшенным. На самом деле здесь в тяжёлых условиях выживали тысячи людей, которых ненавидели и убивали только за то, что мнение большинства из них отличалось от позиции официальных властей и остальной Украины…»

ИСТИННО так, Брат мой!

И вот она простая жизнь:

«…Ещё в начале лета кровавая вакханалия в Луганске только начинала набирать обороты. Муж  твёрдо заявил, что никуда из города не уедет, пока у него есть работа. А у Оли как раз начался официальный отпуск. Она могла уехать, но не уехала, решив остаться с мужем и поддержать его решение.

Оля была очень хорошенькой и симпатичной. В больнице, где она работала, к Оле часто приставали пациенты, то ли в шутку, то ли всерьёз предлагая выйти замуж. Им она отвечала, что у неё есть любимый муж и она уже 25 лет счастлива в браке с ним. Находящиеся на лечении бабушки, с которыми Оля в силу доброго характера всегда общалась, говорили, что она симпатичная девочка и всё у неё впереди, спрашивали, на каком курсе университета  учится. Им Оля отвечала, что её сын уже давно окончил университет.

Михаил был высоким и сильным, по дому умел делать всё, поскольку сам приехал в Луганск из деревни, любил поработать руками. Эта фанатичная преданность пролетария своей работе и долгу стала основной причиной того, что Миша и Оля остались в городе.

В середине июня звонил сын.

- Мама, надо уезжать, всё будет только ухудшаться. Позвони дедушке. Решайтесь, потому что времени осталось мало, - говорил он.

- Ты же знаешь, что папа упёрся и никуда не собирается. У него работа, - ответила Оля.

- Да какая к черту работа! - орал в трубку сын. - Работа на складе — это не предел мечтаний. Там найдёт. Нам ведь есть куда ехать!

- Кому мы там, в России, нужны? - грустно и тихо сказала женщина.

- А здесь кому мы нужны? Снарядам? Понимаешь, город уничтожат, сотрут с лица земли. Ну, если у папы работа, давай хоть ты с нами?!

- Всё будет хорошо. Вы уезжайте. А мы останемся, я без папы никуда не уеду. Люблю, целую вас, - женщина дала окончательный ответ, и спорить с ней было бессмысленно.

Оба нажали на кнопку отбоя с тяжёлым сердцем и слезами на глазах.

Сын со своей женой уехал. Он считал, что родители — люди взрослые и сами могут решить, что им делать, а ему нужно защищать свою маленькую семью. Позже он позвонил из России, сообщил, что добрались они благополучно. Оля ответила:

- Я почему-то такая спокойная теперь. Главное, что вы выбрались. Мне теперь ничего не страшно. Я уверена, что всё будет хорошо.

Они созванивались каждый день, и неизменно в разговоре проскальзывала уже приевшаяся фраза Оли: «У нас всё нормально, стреляют». Это так коробило сына. Как? Как может быть всё нормально, если стреляют? Но для оставшихся это как раз и стало нормой, привычным течением жизни…»

Я теперь поняла, что такое – БАХАЕТ!

Это страшное слово – бахает. Но вытерпим, сдюжим  прорвёмся!

Ещё в 2014 году было понятно, что там,  на Донбассе людей убивают. Наших. Русских

Ещё в 2013 году всё вело к перевороту. И это пренебрежительное в подъезде киевских домов: «Ты же не с Донбасса, веди себя культурно».

И это странное – Вию Виево, Киеву – Киево.

И это не поддающееся никакой логике – стрельба в людей невинных со стороны киевских властей.

Честное слово, всё меркнет личное – магазины, улицы, соседи, мелкие дрязги, недосказанность, стремление к достижению высот в литературе, беготня за поисками грантов, поощрений, повседневная жизнь –

не интересно.

Как она была неинтересна простому крестьянину во время стояния на Угре, ибо самое главное – это жизнь родины.

Также и сейчас – война идёт.

И мы в ином измерении находимся. Поэтому важнее общественное, а не личное.

 

Имя Елены Заславской известно в России широко. Яркий самобытный настоящий поэт!

Здесь в антологии она представлена поэмой

НОВОРОССИЯ ГРОЗ. НОВОРОССИЯ ГРЁЗ

***

По Донбассу бродит Призрак

От Счастья до Светличного.

Говорят, комбат мой красный,

Лишь бы не коричневый!

 

***

Я засыпаю и думаю, если дом не накроют из градов, если я не умру во сне, если случайный снаряд не распустится розой во мне, завтра наступит. Наступит... вроде бы. Новый день случится в любимом городе. И я натягиваю на голову одеяло.

Дом вздрогнул. Попадание. Где-то рядом.

 

2. Кони АТОкалипсиса

 

***

Мирной жизни не существует. Это иллюзия и обман. Кони АТОкалипсиса вытоптали Новосветловку, вытоптали Горловку, вытоптали Сутоган. Пронеслись по Донбассу, без жалости, оставляя кровавый след.

Сосед прятался в погребе, между банок с консервацией, прихватив на обед сухари и воду. Взял и лопату, на случай, если привалит. Арта отработала по городу. Дом цел, казалось, что миновало.

Сосед вышел покурить. Так его и не стало.

 

***

Жизнь конечна. Мы об этом знаем, конечно, но думаем, что пребудем вечно, и, когда приходит к нам в гости Смерть, не успеваем дверь запереть. А она уже смотрит в дверной проём и говорит: «Пойдём». И вдруг добавляет: «Шутка. Друг, я не за тобой». И в сердце ввинчиваются шурупами радость и боль.

 

Ты ещё молод,

Ты ещё полон сил,

Но наступает опыт,

О котором ты не просил!

Всё меняется.

Меняется мир.

Меняется матрица,

В которой ты жил.

И день считается удачным,

Если он наступил.

 

Слог у Елены - яркая картины прозы вперемежку с поэзией. Это как Живаго Б. Пастернака, это девять кругов ада Данте, это Вельтман путешествующий из Питера, это «сверхповести» Хлебникова, это  роман «Фосфор», где стихи и проза свободно перетекают друг в друга, это как стихи перетекающие в прозу у Вл. Набокова, Василия Аксёнова. Это многозначительность стихов капитана Лебядкина.

Таким приёмами пользовались классики, чтобы оттенить романтическую грань, отделить зерно от плевел, придать им золотистый вид.

Елена Заславская сильна эпитетами:

«Я говорю себе, день считается удачным, если он наступил.»

«Крепись, моё сердце, оденься в броню, я ни о чём не жалею, и уже ничего не боюсь.»

«но я-то знаю: человека можно уничтожить, но нельзя победить.»

 «Я не плакала, просто знала, скоро примет его Вальгалла.»

 

Храни же нас, Матерь Божия,

Трезвых и в пьяном бреду,

Грешников и безбожников,

Верящих лишь в мечту.

Храни же нас, Благодатная,

Прими нас под свой покров,

Безымянных солдат твоих,

Воюющих за любовь.

Храни же нас, Дева Пречистая,

Ибо обречены,

Маргиналы и экстремисты,

Джедаи вымышленной страны,

Выстраданной Новороссии,

Новороссии гроз и грёз!

Ведёт нас жемчужной поступью

Сын твой в венке из роз.

 

Следующая буква: есть - есмь

Белым кораблём выплывает проза ЛИДИИ ДОВЫДЕНКО. Она всегда на поле сражения за добро. Она и есть флагман стояния. Она и есть тот самый воевода. Поэтому буква – есть-есмь!

Лидия Довыденко

Главный редактор художественно-публицистического журнала «Берега», секретарь Союза писателей России, член СП Союзного государства, автор 26  художественных, историко-краеведческих, публицистических книг, прозаик, публицист, критик, краевед, общественный деятель. Член Союза журналистов России, кандидат философских наук, Почетный гражданин Балтийского городского округа, Почетный член философского делового клуба, заместитель Президента Всемирной Информэнциклопедии-Калининград, член редакционного совета журнала «День и ночь»- Красноярск, член жюри Литературного конкурса «Новая Библиотека» - премии имени святых благоверных Петра и Февронии. Лауреат литературных премий:  Гумилевской, Корниловской, Союзного государства, Щит и меч Отечества, Слава России, Патриот России, Золотое перо Руси

Перед нами рассказ:

Август 2022

«Леонид,  позывной Семерик, прибыл в Горловку добровольцем в 2014 году. И вот, сразу после объявления СВО, он снова стал собирать добровольцев. В результате из семнадцати человек, кого он хотел видеть рядом с собой, не поехал по разным причинам никто, а он 1 марта уже был на месте. Это было связано с тем, что люди помнили после ранений бесполезное обращение за выплатами, и чиновница, как и в годы Афганистана и Чечни, привычно отвечала: «Я вас туда не посылала. Федеральный центр начал эту войну, пусть вам и выплачивает. А нам деньги не пришли».

Анатолию дали автомат, четыре рожка с патронами и одну гранату. Это все, сказали ему, а дальше добывай сам в бою с вооруженными силами Украины. Он позвонил своей знакомой Тоне, секретарю влиятельной общественной организации, что воевать  нечем.

- Я тебя поняла, жди гуманитарную машину.

Увидев два прибывших микроавтобуса с «гуманитаркой», Леонид поторопился им навстречу. Минут через пятнадцать, сглатывая горечь во рту,  он снова  набрал свою знакомую.

 -Тоня, что за дела?... 10 ящиков газированной воды в одном микрике, в другом - 10 ящиков макаронных супов «деширак». Я же тебя просил...

⁃ Б…, полный п... Сп…, вопрос, на каком этапе? Я тебе сейчас пришлю фото, что я тебе отправила.

Анатолий открывает фото на телефоне. Две самые современные винтовки-красавицы французского производства, как минимум, по миллиону каждая... а прицелы к ним - антиснайпер, в три с половиной раза дороже.

- Кто же, где и как спёр? – размышлял расстроенный Анатолий. И тут его осенило:

- Это Чёрт, его работа, украл...

Анатолий уже видел его начальника в деле, с удивлением читал в украинских сетях сдержанное, без ненависти к нему отношение, видел, как пришло четыре беспилотника: три - за двести тысяч каждый и один - за миллион двести.  За миллион двести Чёрт сразу положил в свою машину, и больше никто не видел, а где дорогой аппарат,  а на эти он махнул рукой. И правда, они больше чем на 150 метров не полетят.

Горловский отряд добровольцев оказался под началом полковника Черткова, позывной Чёрт, который  чувствовал себя хозяином территории. Если видел музей, снимал картины и отправлял своему начальству в Москву. Ничем не отличался по поведению от украинцев. Заехал в деревню, зашёл во двор, подстрелил четыре курицы, бросил в багажник машины, которую водил сам. Зашёл в дом в оставленной деревне, увидел новенький плоский телевизор, завернул в подвернувшийся под руку плед, уложил на заднее сиденье.

К августу  2022 Леонид физически и морально истощился. Ему нужно было найти ответы на свои накопившиеся вопросы и полечиться в госпитале от замучившей его аллергии. Чёрт не давал справку участника боевых действий. Почему контрактникам и добровольцам платят в долларах, а не в рублях, а доллар с каждым днём падает? Почему военную форму шьют из такой дерьмовой ткани, что она рвётся на следующий день, как надел? Почему не выплатили деньги тем, кто сам заказал  себе обмундирование из нормальной ткани? Где оборонка? Где то предприятие, где шьют парашюты. Я не знаю такого в России. Где плотики, которые положены разведчику, чтобы он мог на нем спать в спец-условиях, переплыть через реку? Где честные генералы? Где умные командиры? Почему две недели назад погибло 42 морских пехотинца из Балтийска? Их даже посмертно не наградят, не то что при жизни. Никто не знает о них, почему? Почему в Калининград приезжают по 20 машин с евросоюзовскими номерами за газом, вывозя цистернами? Их пропускают на границе по чьему указу?

 Эти вопросы не имели ответа. Измучившись, Анатолий задремал: вдруг он внезапно проснулся, услышав рядом чьи-то шаги. На него набросились люди, куда-то потащили. Две недели его били, по голове и в живот. Вместе с кровью он день за днём выплевывал свои зубы. Ему повезло, его вытащил генерал Громов, на которого вышла Полина из Москвы.

**

 Василий Иванович, полковник в отставке, был приглашён на форум ветеранской организации, и он откликнулся, надеясь задать вопрос из зала, так как ни на одно письмо в правительство области не получил ответа. Вышел губернатор, читал что-то в бумажке громко и ни о чем, мыслью зацепиться было не за что... Потом он сошёл со сцены и пошёл между рядами, уперев глаза в пол. Было видно, что никто из ветеранов его не интересует, и он не хочет ни с кем встречаться взглядом. «Ноздри», - вспомнил ветеран кличку молодого человека. Ноздри чешутся от кокаина. С каждым шагом губернатора уходила надежда получить ответы на свои вопросы у Василия Ивановича.

Взгляд его упал на женщину, шедшую следом за губернатором, но с другой стороны, вдоль стены, он не сразу разглядел ее, потому что она то и дело наклонялась к сидящим с краю и касалась руки, приветливо даря улыбки. Это была депутат Госдумы от области Огелева. Останутся без ответов вопросы и к ней.

Он вспомнил, как ему утром в воцапп кто-то прислал фотографии женщин премьер-министров западных стран и шутку: «Сколько же народу пострадало от этого бабья…»

 Тонущий в кризисах запад хватается за женщин как за спасительную соломинку. А у нас как будто специально приставлены к власти Эльвиры, Валентины, Татьяны, чтобы у народа возникала мысль: только не женщин у власти, как посмотришь на этих..., кто заявляет: зачем говорить  народу правду, тогда нас изгонят, или зачем справедливые выборы, придут русские фашисты, и нас повесят.

Тем времени на сцене появился профессор Застёжкин, который начал вещать о патриотизме…  «Не ты ли уничтожил в университете кафедры русской истории, русской литературы, русской философии, а теперь переобулся, соровский выкормыш?» - молча спрашивал Василий Иванович.

Началось время кофе-паузы. Пикнул телефон, писала сообщение его сестра Нина из посёлка Живенское,  расположенного у границы с Польшей. Она говорила, что блокноты, которые дарили ветеранам, - это измена: на обложке фото города выдержано в тонах: желтые фасады зданий вверху, а дорога между ними внизу -  синяя.

- От нашего посёлка, - писал Нина, - по железной дороге в вагонах-цистернах перекачивают газ в Польшу, кто разрешил, ведь у нас в Калининграде может не хватить газа. Угля на зиму нет».

⁃ Да, кто же всесильный такой, что решает сам, как ему распоряжаться газом для калининградцев? – снова звучал вопрос без ответа.

«Союз добровольцев Донбасса, – размышлял Василий Иванович, - они говорят о возвращении МЕРШа. - Ребята рассказали о трёх добровольцах, погибших на харьковском направлении, и никто не может решить вопроса доставки тел домой уже неделю. Три семьи пишут во все инстанции с просьбой о помощи, но ее нет.

 - Что же Бородай, - думает Владимир Иванович, - депутат Госдумы, неужели и он бессилен?

Василий Иванович пошёл скорее на свежий воздух, увидел добровольцев и услышал, как они дискутируют.

 Раненый в ногу говорил:

- Может быть, мы вообще не победим…

 А молоденький паренёк с каким-то чистым и смелым взглядом сказал:

 - Победим, так было всегда.

 - Да я учитель истории, я знаю, что не всегда мы побеждали: Например, русско-японская война…

- Нет, это была трагическая случайность, подрыв корабля с адмиралом Макаровым, -горячо отвечал молодой человек.

 - Ребята, а как вы думаете, когда это кончится? - спросил Василий Иванович.

 - Нам нужны добровольцы, никто, кроме нас....- коротко ответил человек с раненой ногой.

Василий Иванович пожал руки добровольцам и попрощался с ними, вспомнив еще один рассказ Нины:

- Знаешь, что мне сегодня настроение хорошее подарило? Копаю картошку на огороде, смотрю  - натовские самолеты поднялись со стороны Польши, и тут же, Василий, тут же поднялись в небо наши самолеты. Это мне отрадно!

**

Шёл август 2022 года. Леонид приехал в Калининград навестить товарища, которого контузило в недавнем бою, и он лежал в госпитале имени Саулькина. Игорь с позывным Прусс - слава Богу! - шёл на поправку.

- Ну что, Игорь, сдал справки на социальное пособие за ранение, за увечье?

- Сдал, да что толку, говорят, что денег нет. 

- Смотрел вчера по ТВ концерт на отстроенной Саур-могиле?

- От Кириенко тошнит, что он там делал? В 1997 году надломил Россию. А теперь переобулся?

Леонид промолчал, и пауза затянулась.

- С такой верхушкой нельзя обрести победу, - продолжил Игорь.

- Победим, это аксиома, - твердо произнес Анатолий.

Август выдался аномально горячим, даже ночь не приносила прохлады. Спасали сквозняки. Квартира, которую снял для себя Леонид, была двухкомнатной, с окнами, выходящими на улицу и во двор. Так было надо на всякий случай, ведь Прусс предупредил: тут был Чёрт, тебя искал.

Интернет работал, и Леонид, достал из кармана смартфон,  набрал «Новости с фронта», и ему тут же посыпалась украинская лживая информация. Он чертыхнулся: «Ну почему лезет сначала украинская нечисть?» Наконец, вышел на дневник блогера Торса: «В Украину понемногу съезжаются дебилы со всего мира "пострелять русню". К украм приехал какой-то модный снайпер, то ли из Норвегии, то ли из Канады. Не суть. Он был каким-то олимпийским призёром по биатлону. Короче, крутой очень был снайпер. На своей странице в ФБ написал заранее, что едет стрелять диких ополченцев. В итоге он прожил там дней пять. На одном из боевых дежурств его обнулил снайпер нашей роты Саня "Араб" и отжал у него крутую оптику. С этими импортными даунами случится то же самое».

Леонид вспомнил Луганск 2014 года, как будучи командиром подразделения, накрыл «наркотушку», уничтожив готовящуюся к отправке на Мариуполь партию «экстази». У Коломойского заводик по производству наркоты работал бесперебойно в Горловке. Работал колбасный цех, кондитерский… С ними и вывозили.

Чёрт сразу же узнал о взорванной партии наркотиков и отправил к Леониду четверых. Били жестоко, превратив тело в сплошной синяк. Этих четверых расстреляли, когда прибыл генерал из ГРУ, освободив Леонида и увезя его с собой в Москву на лечение. А Чёрт подогнал к самолету микроавтобус с подарками генералам в Москву. Никто не отказался. Если ты откажешься, тебя отправят на какой-то флот или в какую-то часть с проверкой, и по дороге у тебя возникнет сердечная недостаточность, как уже было с другими. Все молча наблюдали погрузку в самолет картин, телевизоров, холодильников, иностранного оружия для коллекций.

Августовские душные ночи не давали уснуть. Память подсунула снова 14-й год,  посёлок Счастье. Тогда Леонид только прибыл в Ростов, и оказался среди 6 разведчиков и 14 человек ополченцев. Нужно было найти снайпершу, которая где-то пряталась и убивала ополченцев. Счет у нее уже шел на десятки. Молоденький парень предупредил, что казаки тут все подступы заминировали.

 Когда Леонид осмотрелся, он сразу понял, что снайпер-женщина могла прятаться только в отдельно стоящем трехэтажном доме, и она не подорвалась на мине, потому что никуда и не уходила. У дома стоял микроавтобус с гуманитарной помощью из России. Ополченцы тем временем открыли летнюю кухню рядом с трехэтажным домом и, увидев яйца в холодильнике, стали жарить себе яичницу. Кто-то уже вскрыл автобус и вытащил из него кроссовки, связанными шнурками повесил их себе на шею.

Трехэтажный особняк  был закрыт, и ополченцы стали снимать двери с петель, найдя кой-какие инструменты в летней кухне. Как только дверь стала открываться, из неё вылетела граната, но пролетела вперед, никого не достав осколками.

 Непонятно, откуда они узнали, но укры тут же начали обстреливать группу Леонида. А он взял с собой бронебойные снаряды и вначале прошёлся по окнам первого этажа, а потом по второму этажу, откуда послышался крик раненой убийцы. Еще один снаряд, и крики стихли. Снайпером была украинская биатлонистка, чемпионка Люся Пидъяблоневая, активистка майдана, желавшая рашистам побольше грузов 200.

Позже выяснилось, чей это был дом - племянника Столярова, одного из лидеров молодой Луганской республики. С помощью дяди племянник подогнал гуманитарную помощь к своему дому.

«Как победить зло, а зло - это укрофашизм», - для Леонида такого вопроса не стояло, он просто делал своё дело, никогда не ходил в публичный дом «Клубничка» под Луганском, не пил, лишь очень редко и чуть-чуть, только если надо было помянуть близкого человека, но никогда - перед боем, перед заданием. Если не остановить ползучую гниль с запада, то это неимоверная угроза Отечеству, семье, детям.

Он помнил, что четверо сбитых летчика из Черняховска упали в Чёрное море, где вода была четыре градуса в то время, за ними никто не был отправлен на поиски, они просто замёрзли в воде, не потому что не были найдены, а их не искали…

Надо отвечать, прежде всего, за себя, понимая, что от твоей выучки и трезвости зависит твоя жизнь и твоих подчиненных, и, разумеется, общая победа.

В открытое окно потянуло запахом гари, и Леонид в мгновение ока замер у окна. Запах  шёл из строящегося рядом очередного высотного дома, еще одной многоэтажки, растущей  на благо очередному областному депутату. Жгли мусор, чтобы не платить за его вывоз.

У границ Калининградской области  стоят натовцы, и эта мысль заставила внутренне мобилизоваться, освободиться от воспоминаний и сосредоточиться на сегодняшних задачах.  У Леонида была ещё одна цель в Калининграде – автомобиль. Один умелец переделал машину ВАЗ - Патриот, чтобы охотиться на ней по любым дорогам, а теперь продавал, и Леонид покупал, чтобы ехать на ней на Донбасс, восхищаясь умельцем.

 «Надо учить детей любить Родину и защищать ее, бороться со злом. А оно не только на Украине, оно и здесь, в России», - думал Леонид. – «Никто, кроме нас!…»

Он торопился. Его заждался в Донецке песик, которого он подобрал в одном селе,  привязанным на цепь, а хозяева были убиты. Рекс признал в Анатолии нового хозяина, отличный, верный, умный пёс.

 

НЕ смогла поделить это чудесное произведение на абзацы. НЕ смогла я выделить главное. Ибо в нём все главное. Всё опора. Всё огромное русское необъёмное. Это МЕРА СТОЯНИЯ. ЭТО ЕГО ЗАГЛАВНАЯ БУКВА. ЭТО ЕГО КРАСНАЯ СТРОКА.

Иногда берётся одна судьба – как основа. Далее строится сюжет, он нарастает, как снежный ком. В этом сюжете – философская мысль, твёрдая как сталь. И такая мужская работа внутри текста. Наполненность смыслами. Музыкой. Идеей.

Это как священный камень СТОЯНИЯ.

Это словно дорогие сердцу руны.

Это словно едешь на коне в сторону восхода солнца. И оно произрастает на западе, простирая свои распятые лучи людям.

Здравствуйте!

Здравствуй, товарищ земля.

Товарищ поле.

Товарищ песня!

 

СТИХИ

Поэзия

Алексея Полубота - Автора цикла репортажей с мест военных действий в ДНР и ЛНР в 2014-2022 годах, режиссёр документального фильма «Зайцево. Храм на линии фронта», вошедшего в официальную программу 24-го Международного фестиваля православных фильмов «Радонеж». Организатор ряда литературно-гуманитарных акций в поддержку восставшего Донбасса который награждён медалью «Михаил Шолохов» Союза писателей России – это один столпов антологии:

 

 

Донецк в дыму, Донецк в беде,
Горят дома, деревья, души...
Небесной молимся Воде,
Чтоб страшный был пожар потушен.

Убита дочь, рыдает мать,
Грозят оторванные руки
Тем, кто так любит убивать
И наслаждаться видом муки...

Что ж, им гореть в земном аду,
А после им гореть – в Небесном!
А мы, - мы победим беду,
Вставая в строй бойцов безвестных.

 

              2

 

УКРАИНСКИМ КАРАТЕЛЯМ

 

Вновь Горловку накрыли «Грады».
Рванула в небе «Точка-У»...
Ну что ж, теперь держитесь, гады,
За Светлодарскую дугу!

За восемь долгих лет страданий
Мы поквитаемся сполна,
Карающей ракетной дланью
Вас в пепел превратит война!

 

             3

Как над городом Мариуполем
Затерялась моя звезда...
Я не знаю, смешно ли, глупо ли
Было рваться сквозь смерть сюда.

Знаю - стены домов обугленных
В память врежутся навсегда
Будут судьбы людей погубленных
С фотографий шептать: «Беда».

Не исправить беды тушёнкою
Что тяну я, как скудный дар...
Жутко воет душа собачонкою
На сжигающий небо жар.

 

           4

 

       ТЕНИ

 

Пахнет сыростью могильной
В мёртвой тишине.
Позвонить живым мобильник
Не поможет мне.

Что за сумрачные тени?
Может, тех бойцов,
Что не стали на колени,
Смерть переборов?

Что взлетели, словно птицы,
«Смерчам» вопреки.
Там теперь дымок струится
У седой реки.

Почему они приходят
В этот смутный час?
С ними звёзды хороводят
Высоко без нас.

И с небесных терриконов
Дарит им Христос,
Вечно в Родину влюблённым -
Мёд донецких роз.

Так чего они забыли,
Что пророчат мне?!
Их тела давно остыли,
Души – на войне.

Может быть, предупреждают -
Близок грозный час,
Где закаты остывают
В мёртвых стёклах глаз...

 

            5

Лето клонилось к итогу.
Плыл над Россией закат.
Ветер шептал: «Видишь, к Богу
Светлые души летят?

Много их, павших безвестно
В южных горячих степях,
Долг свой исполнивших честно,-
В воинских алых венцах.

Завтра воскреснет Россия,
Будет Небесная Рать
Пяди её вековые
От упырей защищать».

 

И наш алфавит фотографичен:

 

СЛЕДУЮЩАЯ буква алфавита: животь

Григорий БЛЕХМАН

1. Всё больнее вести с Украины, всё циничней наш звучит ответ, что, мол, волноваться нет причины – это лишь их внутренний сюжет. Да, куда-то подевалась совесть – наша совесть. Обмелел исток? Но тогда мы кто и что мы, то есть на какой надеемся итог? Декабрь 2014 г. 2. За прецедентом – прецедент: по русским бьют на Украине, но так спокоен Президент, что дремлет Дума и поныне. Лишь слышно: «Наверху видней, другие сверху горизонты». Но русских бьют – им всё больней! А «сверху» взгляд нейтрально-сонный. Декабрь 2015 г. Автор представлен циклом донбасских стихов от2014 по 2022 год. Владимир МАКАРЕНКОВ - Главный редактор литературного альманаха «Под часами». Живёт в Смоленске. ­ Из цикла ZV, или «Русское сердце»   ПЕРЕДАЙТЕ ВСЕМ НАШИМ ПРИВЕТ!   Мать Россия, сестра Украина сиротеет в огне и дыму. Мы отправили старшего сына по приказу Москвы на войну.   Он служил по призыву, комбату как отцу доверялся во всём и остался в войсках по контракту, не вернулся в родительский дом.   Мы гордились, что стал он мужчиной, в нём гвардейца признала страна. Небо грозное над Украиной, а у нас в волосах – седина.   Мы звоним сыну каждые сутки, только всё телефон не в сети. И проходят, как годы, минутки. Сын, словечком хоть оповести!   Был вчера у него день рожденья. Отмечать нам пришлось без него. Лишь сегодня пришло сообщенье, и на сердце слегка отлегло.   Вслух читаем мы снова и снова в телефоне короткий ответ: «Всё нормально, все живы, здоровы. Передайте всем нашим привет!»   Это реально нужные стихи сегодня людям! Это те строки, которые и в песню, и в строй, и в окопы, и в сердце каждому солдату. Именно эти строки нужны, как тёплая печь после боя, как кружка чая утром перед тем, как зарядить миномёт, это как матери привет из глубокого тыла. Это как поддержка друга. Это как поцелуй любимой. ЭТО РЕАЛЬНО нужно сегодня на Донбассе.   РАЗУМЕТЬ   Не говорите мне про совесть, когда орудия гремят, давайте говорить про стойкость и мужество в боях солдат, про их отважных командиров, про лётчиков и моряков, тех, кто воюет ради мира и умереть за нас готов.   Их совесть – в воинском приказе, она – незыблемый залог: на Украине и Донбассе преисполнять российский долг; свершая воинское дело, громить коварнейших врагов и выводить из-под обстрелов – к своим – детей и стариков.   А если кто-то заикнётся, мол, совести у русских нет, пусть клеветою поперхнётся, на ложь есть праведный ответ; он в языке, как птица в клети, лишь нужно выпустить уметь, ведь слово совесть – от съвěдěти*, что означает – разуметь.   * В русском языке XI–XVII веков известно слово «съвѣсть» со значениями «совесть, разумение, понимание, знание, согласие, указание, чистота». В таком виде оно появляется в словаре Берынды 1627 года, форма «совѣсть» зафиксирована с 1704 года. Происходит от церк.-слав. съвѣсть, которое построено как калька от ср.-греч. Συνειδησις («совесть, сознание») и συνειδος («совесть, сознание, совместное знание»). Образовано с помощью суффикса «-ть» от основы глагола съвěдěти («знать, разуметь») (Википедия).   *** Когда на верховную встречу доставит небесный конвой, представ перед Богом, отвечу, что был со своею страной.   Я связан душою и кровью с землёй, на которой меня растили с домашней любовью семья и большая страна.   Везде мне привольно, по сути я сын поднебесных хором; родные мне – добрые люди, Россия – отеческий дом.   В годины разрухи и смуты в бессилье я рук не сложил; печалился, но ни минуты без веры в Россию не жил.   В развязке уж узел донбасский. Европа шельмует день Zет. Диктует мне сердце подсказки: сбывается древний завет…   На пытку: «Какую дорогу построил ты в жизни земной?» – по-русски отвечу я Богу: «Я был со своею страной».   *** Небо глубинное. Радостно бьётся сердце, – скворец залетел в грудь, как в скворечник. Приветствую, солнце! Сколько у нас важных дел! Чтобы на древних привольях России      нивы,          а не словеса, зрея отборным зерном, колосились, к звёздам тянулись леса. Плыть бы по времени под парусами      сини,          хмелеть от зерна. Только за пашнями да за лесами Прогромыхала война. Солнце весеннее над Украиной      и над Донбассом          в глазах отображается рвущейся миной, рваным железом – в сердцах. Небо глубинное,      мира планете          дай, затворив, как вино, дружбу в крови всех народов;      на свете          много нас, солнце – одно!     И ДАЛЕЕ ДВИЖЕМСЯ ПО НАШЕМУ АЛФАВИТУ, ВОТ УЖЕ НА ГОРИЗОНТЕ село - земля – иже   ИТАК это я, разрешите представиться! Светлана Леонтьева Здесь небольшой кусок поэмы «Лугань впадает в Москву-реку» И ведь вправду так и стало! Хотя стихи некоторые написаны в 2014, 2016, 2021 годах. Когда ещё Лугань текла себе по своей траектории, река-Москва под ивовыми кустами благоухала в своих отеческих берегах. И вдруг то самое…млечное…абрикосовое…     Опять весна и воздух абрикосный, мне дым костров, как запах папиросный, весь день Саврасова мне видятся «Грачи». И умирать не хочется. Ни капли. От вирусов, от пуль, от стрел, от сабли. Грачи нас прикрывают: крылья, спины, Прикрыл нас Игорь Грач строкой глубинной… Что чувствовал он в этот день, где снайпер сидел, прицеливаясь? Вешайтесь, рыдайте, но лишь не надо обобщённых мыслей, слов родне и маме, тёте, сыну, всем нам! А чувство родины – хребетно, внутривенно. А чувство родины – основа из основ. А умирать не хочется. Ну, право! Вот одуванчики – птенячии цветы – комочками желтеют. И холсты Саврасова повсюду: вдоль канавы, в дубраве и в орешнике, в саду пошарпанные ветки, как шрапнелью. Грачи и вправду, вправду прилетели! Они не знали, страшно на виду спешить в одной колонне на прицеле. Ты нас прикрыл. А чем тебя прикрыть нам? Каким ребром, предсердием, молитвой? Каким увидеть зреньем? Слепотой? Под дымчатой да под густой листвой не отсидеться нам в домах высоких. Не оградиться ни щитом, ни блоком. Вот, говорят, географ глобус пропил, но ты не верь! Верь только слову – Грач! Что прилетит пернатый, окрылённый строкою, песней да слезой солёной, и будет бесталанным всем жескач. А кто убил, стрелял, тот гадкий сволочь! Настанет время – утро, полдень, полночь, но суд свершится, человечий суд. Наступит время твёрдое, как камень, и каждый Ирод, каждый Брут и Каин, да что там Каин, небеса падут! Убитые поднимутся. Я знаю. Поруганные встанут, вой, кричи: – Огонь! Ах, суки! Родина… родная… Летят грачи. Летят твои грачи!   Елена Александренко *** Я напишу о том, о чём нельзя, Когда вот-вот заденет нас снарядом, Лишь в миллиметре от виска скользя... Когда нельзя, то это значит – надо! Когда на паутинке мир повис, И я забыла час и день недели, Качнулась жизнь, сорваться можем вниз И захлебнуться в глупой карусели. Остаться кровью ягоды на дне, Где ночи все бессонно дышат жаром. Узнать не понаслышке о войне И прикоснуться к этому кошмару. Бежать от всех, куда-то наугад, В мелькании рассветов и закатов, И ощущать, что ты уже солдат, Хотя ещё ни в чём не виноватый. И там, где нет покоя тишины, Там, где опасность иглами под кожей, – Искать тропинку к дому без войны И день вчерашний, как подарок Божий. ...И крепость паутинки той сберечь, И мотылька пыльцу, В траве слезинку, И тёплую мою родную речь Беречь, как муравейник от ботинка. Знать все цветы в лицо, по именам, И птиц по голосам в родимой роще, И босиком бродить по мирным снам – Что может быть чудеснее и проще! Ужели мир совсем сошёл с ума?! Как вероломный Вий, война слепа, И даже если приоткрыть ей веки, Врага в любом увидит человеке, Оставит след: в воронках – черепа. Не начертить от зла защитный круг. В молитве – чёрное не скоро станет белым. В огне не разобрать: кто враг, кто друг, Погибнет кто, а кто вернётся целым. Здесь каждый Родины своей солдат Или упырь, что послан сатаною... И кто здесь прав, и кто здесь виноват, Когда часы идут взрывной волною, Сметая и деревья, и дома, Сжигая города и всех прохожих. Война – безумье или горе от ума? Начать – в секунды, а остановить – не можем. Растим, рожаем, строим, создаём И покоряем новые вершины, Но кто-то учиняет вдруг погром, Находит оправданья и причины. Ужели мир совсем сошёл с ума?! И мрачный март растёкся мёртвой кляксой... В любой стране есть мученик – Хома, И всякий разворачивает флаг свой. Куда-то ветер гонит вой сирен, И детский плач, И крик немого страха... Мы в день боёв боимся перемен, И в этом грохоте оглохла даже птаха. В подвале тёмном, доживая век И согревая детские ладони, Смиренный старец молится о всех, Ища спасение в глубинном звоне. Взлетают души тех, кто был убит, И тают тени тех, кто дал команду. И Бог забыт, до времени забыт, А рядом с нами свет и белый ангел. Дороже всех купюр на свете – Мир! Небес весенних ситцевое знамя! И солнце в окнах праздничных квартир, Где каждый счастлив, Украина с нами! Душа – изменчивое небо Мы не привыкли жить без снега, Без солнца и без тишины. Душа – изменчивое небо, И мы в него погружены. Окружены морозной пряжей, Теплом из хлопка облаков, Угрюмой тучи серой сажей И тьмой ночных черновиков. Мне дорог плат небесно-синий – То в золоте, то в серебре, Дождей спасительные линии – Поток из точек и тире. И слёз живительная влага В моей пустыне неспроста – Преображается бумага, Как через флейту – пустота. К морю Все приходят сюда успокоиться, Слёз беззвучных плывёт мольба. Море ластится: всё устроится! Море солоно, как судьба. Здесь разбиты часы песочные, И безвременье из песка. Здесь решенье приходит точное Из глубокого далека. Обоймёт и теплом, и ласкою, Покачает: Давай, плыви! Поглядишь на него с опаскою, И поднимет волна: Живи! И я верю, что всё исполнится, И осушится боль до дна. Говорят, что слезами полнится Моря грозная глубина. Эту жизнь начиная снова... Вновь весну воспевает птаха, Дарит солнце лучей букет, Как спасение нам от страха, Что исчезнет на Свете свет. Воробьи облепили ветку, У сорок новостей не счесть, И весну не упрятать в клетку, А весна – она просто есть. У неё золотые глазки И упрямый зелёный чуб. Сколько нежности, сколько ласки В жарком омуте вешних губ! День доверчивый нараспашку, И небес широка река. Снова в выстиранных рубашках Просыпаются облака. Эту жизнь начиная снова, Мы стараемся не стареть И душой обрести обнову, Словом каждого обогреть. Мячик солнца поймать в ладони, В тихом доме его беречь. Пусть ложится спать на балконе, Чтобы утро скорей разжечь. Может, близко война и плаха, Всюду вирусные бои, Но поёт заливаясь птаха, Хорохорятся воробьи. Разливается лай собачий, И куда-то бегут ручьи. Скачет, скачет солнечный мячик, Удивляется: чьи вы, чьи? Сердце радуется и тает... Капли прыгают с тёплых крыш, И душа твоя расцветает И без страха на мир глядишь.   …древний мир перемежается с настоящим. Стояние на Угре. Стояние на Ладожском. Стояние Зои. Стояние Юрия Гагарина. Стояние народа русского. ВОТ ОНО ПРЕД НАМИ!

…есть такие строки пред которыми надо просто преклонить голову.

есть такие метафоры, которые надо читать за столом, прижав книгу к сердцу.

есть такие большие минуты молчания длиной в жизнь.

есть такой крик, что мгновенен, как вечность!

Александр Савенков

 

Из цикла «Стихи о военной Горловке»

 

1

            думает, дикий, из камня и глины он,

а вглядеться в дома и арки –

город подвешен на нити рябиновой

чьей-то молитвы жаркой.

 

2

война, брат, война…

на небесной таможне –

аншлаги!

прогоркла земля…

и даже ромашки

цветут осторожней

на минных полях…

 

3

дни на крови из былого восстали:

сталь разрывает морок:

люди сбиваются в пёстрые стаи –

невыносимо порознь

в дни на крови, дни коротких наречий,

правды в краюху с ближним

преполовиненной, чтобы на плечи

век свой взвалить и выжить.

 

4

К последнему звонку

 

хороший день, до одури простой:

цветёт сирень, слеза судьбу не точит,

и греются ежи у блокпостов,

и школьный сторож драит колокольчик…

над городом, распаханном в боях,

врастают души в голубинность рая,

и бродит ветер с запахом дождя

дворами мая…

 

            5

затишье… в оцеплении минут,

когда ничто не рвётся и не жалит,

ты слушаешь живую тишину

везде: в дому, на улице, в подвале,

ты слушаешь её до немоты,

до хруста пальцев, до ушного звона

и чувствуешь: меняются черты

и тишина становится иконной.

 

 

* * *

(Троицкая поминальная суббота)

звони, звонарь, весь век со мною

чужие сердцу берега,

и небо майское больное

готово обронить снега…

по ним, по ним, ещё не падшим,

на край, за край, сквозь чёрный лес

к холму, где мне руками машет

родительский могильный крест…

под ним, под ним, теряя слоги

в словах нелепых, как судьба,

живые притчи о дороге

читать по солнечным губам.

 

И верно «звони, звонарь», пиши, поэт, воюй, солдат!

И вместе мы – войско.

 

Вадим Десятерик

 

Обет

 

О, Боже, сколько ненависти к русским

за то, что всех спасали, и не раз.

За веру, что для Запада – обуза,

за Крым, за Приднестровье и Донбасс.

 

За светлый образ православной правды,

до дна испитый с войнами стакан.

Безумный риск свободою оправдан

для всех забывших помощь братских стран.

 

Сжигают всё, что связано с Россией,

потом золою платят за добро.

Без фактов приравняли к тирании,

клеймя как скот агрессорским тавром.

 

Но, мчится вдаль истории карета,

где вновь на рубежах алеет день.

Россия не отступит от обета,

чтобы поднять беспомощных с колен.

 

Я к тебе непременно вернусь

 

Сизым облаком

на твои плечи

упадёт предрассветная грусть.

До свидания!

До скорой встречи!

Я к тебе непременно вернусь.

 

Ветром северным

уносит лето

нас с тобой в непроглядный туман.

С алым парусом

в лучах рассвета

уплыву бороздить океан.

 

Чайкой белою

в небо Арктики

отошлю свои чувства к тебе.

Пусть полярная

звезда яркая

обо мне напевает с небес.

 

Как печалится

в холодный вечер,

как во сне домой птицею рвусь.

Моя милая,

до скорой встречи!

Я к тебе непременно вернусь.

 

от этих строк – как будто мы опять на Угре, в её историческом горниле – хочется провести нить тождества к истории:

 

Ибо Великий государь Иван направил вдогон Орде конные полки во главе со своими братьями и воеводами ПОРА, Идёмте! И русская конница погнала врага по пятам. И обескровленные и павшие духом войска ушли в степь. Таким образом, ордынская власть над Русью официально закончилась.. Положение Большой Орды было подорвано. Вскоре Крымское ханство уничтожило Большую Орду. Русь же продолжила расти, присоединяя новые земли, включая бывшие ордынские. И глядим на карту – тут она землица-то! НАША! И поныне! ТАК!

 

Иван Нечипорук – коренной горловчанин, родился в 1975 году. Расскажу немного о том, как узнала этого человека. От моей хорошей знакомой! Мы находились на форуме и вдруг звонок от Нечипорука ей на телефон. Женщина вздрагивает. Мы испугались: Что? Что произошло?

Отбой…всё в порядке…

 

 

***

Мир пляшет на костях, тут верь не верь –

Всесилен злобы человечьей зверь.

Мой день опять застыл на острой грани.

Война не спишет разочарований

И не смягчит, увы, досаду от потерь.

 

Душа моя прошла и Крым, и Рим,

Я сеял слово – пожинаю дым,

Мне не хватает ни чернил, ни красок...

Но вера тлеет, дожидаясь часа,

Пустить надежду по артериям моим.

 

 

ВЕСНА, ПОХОЖАЯ НА ВЫСТРЕЛ

 

Немало боли на веку,

События и дни текут,

И вдруг в промасленном регистре

Увидишь тусклую строку –

И мысли тут же увлекут

В весну, похожую на выстрел.

 

Она почти что далека,

Но образ в памяти мелькал

И бился в бешеном азарте…

Весна была жестка, жарка,

И сто пакетов молока

Мы отмечали в смутном марте.

 

Протесты шли сплошной волной,

Мы растерялись той весной

И в сердце усмиряли жалость.

А воздух был уже больной

И всё закончилось войной…

Верней, всё только начиналось.

 

РАСЦВЕТШИЙ ИЮНЬ

 

Июнь расцвёл – не передать в словах:

Бревно из бруствера пустило в рост побеги,

К окопам подступила мурава.

Земля кружилась, словно голова,

И время ехало на солнечной телеге.

 

Стеной взошли чабрец и молочай,

Был мир в тот миг почти что идеален.

Войною пахло как бы невзначай,

Спадал ремень с натёртого плеча,

И Ангелы-жнецы обстрела ждали.

 

НЕ ГОВОРИ СО МНОЮ О ВОЙНЕ

 

Зачем ты бередишь печаль во мне,

Зачем тревожишь раненые чувства?

Не нужно черпать боль в моём огне,

Не говори со мною о войне!

Поговорим о кризисе искусства!

 

Давай болтать о ветре и траве,

О вечности поспорь со мной! Попробуй

Поговорить о Питере, Москве,

И пусть беседы льётся тихий свет...

 

Ну, а война и так во мне до гроба...

 

что скажешь? Классика. Ясный, всепроникающий слог.

СТОЯНИЕ ДОНБАССА продолжается. Это такой край. Издревле. Цепкая, русская равнина, внутри которой ценное – уголь. Но уголь – это и ещё нечто сакральное, священное, оборонительное от недругов. Уголь пахнет вечностью. Именно этот запах приник в нас. Запах вечности. Неумирания. Обороны. Крепости.

Александр Морозов

Родился в 1969 г. в городе Дебальцево Донецкой области.

 

Моему Донбассу

 

Я в думах порою парю над полями вздремнувшей Отчизны,

Читаю страницы минувших великих времён.

Не раз сотрясали Отчизну мою катаклизмы,

Сменялись рассвет и крушенье различных племён и знамён.

 

Родная земля, ты историей древней богата,

Я черпаю силы свои у родимой донецкой земли.

Казалось, недавно в степи проскакали сарматы,

Исчезли вдали, лишь примяли слегка ковыли.

 

А жизнь расстилалась дорогой – холмы да ухабы,

Мелькали повозки, столетья сгорали в огне…

Остались потомкам в степи половецкие бабы.

Лишь бабы навечно застыли здесь, окаменев.

 

Хоть предкам досталась суровая ратная доля,

Район приграничный – он служит исправно щитом.

Расскажет об этом бескрайнее Дикое поле,

Приручат славяне и Дикое поле потом.

 

С тех пор революций  и войн проходило немало,

Народ не роптал, выживал, затянув поясок.

Планетой шагала эпоха угля и металла –

Был жизненно важен, добытый у нас уголёк.

 

Давно ли гремели в стране трудовые рекорды?

Награды в семейных архивах забыть не дадут!

Недаром считались рабочей элитой шахтёры

И тосты звучали: «За честность! За доблестный труд!»

 

Донбасс мой родной, это дивное счастье  - родиться

В краю, где копры терриконов небес достают!

Красоты твои пусть раскроют в холстах живописцы,

Величье твоё нам поэты ещё воспоют.

 

Характер Донбасский и эти строптивые гены

Позволят и дальше потомкам наш край развивать.

Никто никогда не поставит Донбасс на колени.

Тому, кто не жил здесь, возможно, меня не понять.

 

 

Прабабушке Маше

 

Я в детсад не ходил и практически целый день проводил под присмотром прабабушки.

Помню, в зале стоял сундук, на стене висели с гирьками в форме еловых шишек - обычные ходики. Прабабушка часто варила картошку «в мундирах», а ещё пекла мне блины и оладушки.

Каждый час из часов вылетала смешная кукушка и время прошедшее склёвывала.

А сундук был с висячим замком, я уверен был в том, что хранил он несметное множество тайн - изнутри его крышка оклеена была красиво -  обёртками мыла конца позапрошлого века.

Там в смертельном узле в уголке сундука дожидались, когда их оденут, красивое платье и шаль,

и лежала на стопке с постельным бельём в целлофане жилетка из лисьего рыжего меха…

У прабабушки из электроприборов был только утюг -  ни телевизора, ни холодильника…

Семь рублей пенсионных даже по тем временам не такие огромные деньги.

Молоко и хамсу старушка позволить могла, да внучкам карамельки изредка,

но зато какие в подвале в кадушках стояли соленья, а в банках - варенья…

Взял горбушку, посыпал сахаром, сбрызнул колодезной чистой холодной водой,

или тот же хлеб за шестнадцать копеек, подсолив и приправив подсолнечным маслом –

этот с сахаром хлеб в детстве мне слаще казался халвы и конфет с пастилой,

хлеб с подсолнечным маслом и солью, казался вкуснее, чем теперь дорогие колбасы…

Возле дома в траве копошились петух и несколько пёстрых кур, да дремал старый пёс Трезор. Отыскав червяка, подзывала, учила жизни выводок жёлтых комочков мамаша-квочка.

Помню куст георгин – он был выше меня, а ещё, то, что камнем был вымощен двор,

и вещала весь день напролёт под иконами радиоточка.

Так вот жили тогда, сколько зим пронеслось, сколько лет –

вырывает из детства картинки обрывисто память.

Нет Трезора давно, дома нет и прабабушки нет…

Нужно в церковь сходить и прабабушке свечку поставить.

 

Солдатским вдовам

Беды и горя хлебнули вволю —
Война не травы, мужей косила…
Не нарекали на вдовьи доли
Ульяны, Марьи и Ефросиньи.

Другим расстелен душистый клевер,
Другим сверкали алмазом росы,
А им придётся пахать и сеять,
Растить детей, чтоб не голы босы.

И жарким летом и в холод зимний
Не ожидали небесной манны.
Страну отстроят — они ж двужильны,
Так спокон веку впряглись и тянут.

Брось вдовьи годы считать, кукушка.
Избу не греет почётный вымпел…
Горчит судьба, солона подушка,
Но только это ж никто не видит.

Побеги даст молодая поросль,
А вы уйдёте за дали сини…
Отчизны скрепы, России гордость —
Ульяны, Марьи и Ефросиньи.

 

Переходим к следующей букве алфавита: ижеи

 

Людмила ГОНТАРЕВА

 

Филолог по образованию. Член Союза Писателей России. Организатор I Всеукраинского поэтического фестиваля «Краснодонские горизонты-2009», фестиваля «Муза Новороссии» (2014-2017).

Лауреат премии им. «Молодой гвардии» (2011 г.). Лауреат литературной премии имени Владимира Гринчукова (2015 г.).Живет в городе Краснодон (ЛНР)

 

 

*  *  *

Мне снился сон: зима, босые ноги,

расхристанный ветрами Петербург;

там вечный снег разлегся на дороге…

Дом, лестница, перила, небо… Вдруг –

я вниз смотрю. А там – дворы-колодцы;

и стук копыт, и Невский – за углом…

Который год – январь, и нету солнца.

И в битве столько наших полегло

за золото сентябрьского разлива,

за звонкую весеннюю капель…

Я календарь листаю торопливо:

зима, зима, зима… забыт апрель  -

расстрелян был в октябрьском переулке.

Я вниз смотрю. Я вижу сон: разбит

весь механизм часов. И только гулкий

на колокольне звон… Спас – на крови…

Легчайшим перышком на землю – время…

Морозный воздух чист и невесом…

Слова молитвы снегопад прогрели –

возможно, будет март… Мне снился сон.

 

*  *  *

Эти умные мальчики с крепким словарным запасом,

что бесстрашно в атаку рвутся всем смертям / всем чертям назло…

На груди – Че Гевара, в наушниках – «Сектор газа».

Пуля-дура – понятно, случайно опять повезло.

 

А затем – ренессанс тоски и триумф бессонниц.

Безутешной рыбой становится вдруг песок.

Ни елейный тон, ни надрывный хор богомолиц

не уменьшат боли. И снова вишнёвый сок

 

на седом снегу. И опять беспощадна память

для солдат, что в небесном / земном строю своём до конца.

На ладони – жизнь. Остаётся взлетать иль падать,

погружаясь в облако страсти / печали /

                                  забвения / веры / свинца…

 

*  *  *

Мы войну объявим только завтра

на рассвете, когда солнце всходит.

…На муку талоны, спички, сахар

и моя записка на комоде.

 

Добровольцем ухожу – смотрите –

в регулярные войска санчасти.

Занимай места в партере, зритель:

я спасаю раненое счастье,

 

извлекаю день из-под обломков.

…Красный мак и белые одежды…

Бинтовать разлуку так неловко,

так туга повязка – струны режет.

 

Приручив дыханье тёплых пальцев,

ощущаю боль как неизбежность.

В организме убывает кальций.

В перестрелке убивают нежность.

 

После взрыва – гулкое затишье,

крика своего уже не слышу.

Вспоминаю лето: вишни, вишни,

и закат багровым соком вышит.

 

Пусть зима забьёт крест накрест ставни,

осень взглядом мой состав проводит.

Я уйду внезапно, но оставлю

для тебя записку на комоде.

 

*  *  *

Срывали дверь с петель, вводили боль

под кожу века, вены обескровив.

И с чутким ветром приносил прибой

нам уготованные свыше роли.

 

Гордились чувства связанностью рук,

стенали струны, превратясь в осколки

серьёзных нот, что начали игру,

чтоб завершить её аккордом звонким.

 

Привычно вечность выла в проводах

седой волчицей с воспалённым взглядом,

и голову склонял на плоскость плах

послушный снег, решив, что так и надо.

 

А вечер плавился, как жёлтая свеча,

очерчивая глупый профиль окон.

И в реку времени вливался час

упрямым, но беспомощным потоком,

 

чтобы разрезать зыбкий циферблат

на узкую печаль лимонных долек.

Небесный свод опять встречал закат,

к началу промотав столетий ролик.

 

Стихи Елены размашистые, свободные в стиле речи, языка, смыслов, изложения.

Это стихи-раздумья. стихи-молитвы, стихи-сострадания.

 

Владислава Броницкая

 

Владислава  Владимировна  Броницкая  родилась в 1975 году  в Харькове. Лауреат сайта "Российский Писатель" 2016 в номинации "Новое имя"

 

 *     *    *

 

Есть земля. На которую выполз ад.

Где играют черти в кровавый дартс.

Там порою дожди. Все сезоны  –  Град.

На неё стекает лавой свирепый Марс.

Многоуровневых шахмат расчерченные поля.

Ставишь мат на чёрном квадрате, и – проиграл.

Голограммою в каждой клетке плаха для короля.

Офицеры, кони, пешки, ладьи – всё под огненный шквал.

Есть земля, где сменяет шахматы покер, а покер – пли,

Обретается русской рулеткой любая судьба.

Есть земля, где кровавые мальчики не в глазах. В пыли.

И кровавые девочки . . . У Кали идёт гульба . . . 

Есть земля. Сказаний, историй, былин.

Волхований и ратных подвигов есть земля.

Там встаёт горой русский дух. Богатырь-исполин.

Окропляя своею и вражьею кровью поля.

Есть земля, где кружатся вороны всех времён.

Молодогвардейцы стоят, ополченцы, и Невский, и Святослав.

Все герои под крыльями Ангелов и знамён

Всех победных Русских разноимённых держав.

Есть земля, где Валькирии кличут героев на праведный бой,

И певучие звёзды намоленных старцами монастырей.

Есть земля, где раскол окаянной Руси, и Руси Святой,

Проходящий по тысячам гор, скал, морей, сердец и дверей.

Есть земля, где свобода есть  –  духом расти с Эверест,

Где свобода не liberty  –  эмансипация зверя.

Всеблагие порывы собирая, и праведные окрест

Всей душой милосердствуя, созидая и веря.

Есть земля, где усталого Бога встретят иначе, чем вечный жид.

До Голгофы помогут Божьему сыну вынести крест.

Есть земля, где растроганный Бог с неба плачет навзрыд

Золотыми звёздами в горести этих мест.

Где погибшие дети-Ангелы вытрут крыльями Божий лик,

Перья снегом роняя на выжженные поля.

Где Гекату кровавую сменит прозрачной луны сердолик.

Есть земля – Новороссия. Есть земля . . .

 

 

               *       *       *

 

Спицей земная ось
Вставлена в русский хребет.
Вырви себе позвоночник и брось,
Или неси тяжесть всемирных бед.
Русская карма – освобождать иуд.
Крест русский – каинам доверять,
Ведать не ведая – после всегда предадут.
Но, мессианство русское не обменять.
И, не избыться. Надо тянуть, не ныть.
И привыкать жить космической перегрузкой.
Дай же мне Боже, дай же мне, Боже, быть
Дай же мне быть, как можно более русской.

 

   *       *       *

Я  –  за красных, а ты  –  за белых.
Ты  –  за белых, а, я  –  за красных. 
Где вершины, и где пределы
В  столкновеньях  смертельно опасных?
Я  –  отчаянной, ты был смелым.
В нашей рубке.  Священной?  Напрасной?
И, лилась кровь на снег белый.
И, была она ярко-красной.

*       *       *                        

Помнишь? Помнишь? В расщелинах снов,
Зов, дрожание пальцев, дробленье
На зеркальной поверхности лун…

Амальгама стекающих слов,
И греховное в рай паденье?
Ты был нежен и очень юн...

И я тоже. Потерь сто назад,
Что не вылечишь, не заполнишь.
Между нами и «Смерч», и «Град»,
И, напрасное – «Помнишь? Помнишь?»

Звёзды лились на нас. Не падали…
Бело-фосфорный фейерверк…
К злу примкнувший, ты,  –  в стане падали.
Мир разрушен. Наш мир померк.

Вбиты клинья последними криками
Из застенков, подвалов и рвов.
Стариковскими, детскими ликами…
Фоном – дым и разрушенный кров.

Корни памяти всех непредавших,
Непродавших, а ставших горой.
Свет смерть смертью своею поправших.
Помнишь, дед у тебя был герой?

Дед…Иуда, ты это помнишь?
Милосердствовать не умоляю.
Если сам приговор не исполнишь,
Ты мне враг. Я в тебя стреляю.

 

                   *       *       * 

      

В этом душном подвале тесно от душ и тел,
Давят запахи тлена и неизбежности.
Этот день для Истории только крошащийся мел.
Но, взрывается вечность от яростной нежности.
Я к тебе прижимаюсь. Ты завтра погибнешь в бою.
И меня разорвет послезавтра снарядом.
Я пою тебя, светлой молитвой пою.
Славься Боже за то, что хоть так, но ты рядом.
Перепонки ушные истерзаны звуками:
Воем, взрывом, сиренами и звонками.
И пока мы спина к спине и не выжаты муками,
Сквозь одежду целуемся позвонками
  *       *       *

Длятся танцы войны…Смертельная пантомима.
Нестерпимо. Совсем без конца. До скончания.
С немотой лицемерной продажного мима
Мир взирает спокойно на наше отчаянье.
Где же сила и праведность Третьего Рима?
Только гибель Донбасса  – твой, Москва, приговор.
Это, Господи, даже тебе не Цусима.
Это так не по-русски, твой вечный позор.
Током бьёт, как на стуле от одесского стрима,
Из донецкого морга фотографии  –  взрыв…
Вот он – Света конец. Что проходите мимо?
Вам ванили и глянца? Не кровавый нарыв?
Так распятая атомом Хиросима
Своим пеплом взывала и стонами к небу,
Так ливийцы и сербы неотвратимо
Возносили свою погребальную требу.
Так донбасские дети, калеки, сироты,
Те, кто ангелом стал, ходят кругом незримо.
Их уже города, их – бессчетные роты…
Как живёте? Ведь это же – не выносимо!
Горе горькой бедою уже не поправить.
Боже, как нестерпимо, как здесь нестерпимо!
Только уехать, землю оставить
Невыносимей, чем невыносимо…

Поэт Владислава Броницкая первой встала на защиту русского языка. Она не побоялась выступить на площади, она не побоялась репрессий. За любовь к России Владислава была изгнана с работы, гонима властями…

Там не было такого, что сначала за майдан, затем за Россию. Владислава мужественно и стойко с первого дня внутренним чутьем поняла – майдан это страшно, кровавый переворот это жуть.

И она борется и сражается до сих пор.

В Харькове.

По ту строну фронта.

За нас.

Так сложилась, что нас связала длительная дружба. Она мне пишет трогательнейшие письма.

И ждёт победы.

Нашей! Общей!

 

Светлана Сеничкина  

 

Живёт в Луганске.

* * * 

Как странно осознавать, 

что те, кого я помню детьми, – уже взрослые люди,

что тех, кого я помню живыми, – уже больше не будет,

что дорожку, по которой я ходила в школу, убрали,

и теперь там парковка.

Что не просто меняются вывески, песни и даты –

сменилась эпоха.

 

* * *

И кажется, мы все уже привыкли,

Что в новостях расскажут про обстрелы,

К свечам на аватарках и иконам,

К молитвам, что кого-то не спасут.

 

И, кажется, что мы уже не плачем.

На всех воды и соли не хватает,

Ведь за два года вышли все запасы,

Остались лишь глубинные пласты.

 

И кажутся теперь попеременно

Нелепою иллюзией и бредом

То мирный быт, где дети, дом и ужин,

То дикость и безумие войны.

 

Мы кажемся героями кому-то,

Другим – скотом, недолюдьми, врагами,

Кому-то – даже выдумкой и фейком,

И каждый твердо убеждён в своём.

 

Мы ничего наверняка не знаем,

Но от того не перестанем верить.

Сидя в подвале и не видя неба,

Не перестанешь верить: небо – есть.

 

* * *  

В то странное, безумное лето,

Птицы и люди на улицах редкими были.

Не было ни телевизора, ни интернета,

А лишь одна-единственная газета –

Листовка формата А4.

Отодвигается, прячется в памяти это:

Дни без воды, ночи без света.

Давно уже выброшены поржавевшие снарядов осколки,

Давно заполнились супермаркетов полки.

А люди ныть и жаловаться куда больше стали.

И потому, наверное, чтобы не забывали,

Стоит дом с проломленной крышей – через дорогу,

А школа без окон и с дырами – напротив,

Спрашивают строго:

"Ах, вы очень плохо живёте?

Глупые, вы ведь живёте..."

 

* * *  

Этого не должно быть.

Но это всё равно есть.

Поезд не остановить,

И на ходу не слезть.

Можно, конечно, спрыгнуть,

Вот только выживешь – вряд ли.

Пройдет сто лет,

И мы снова наступим на эти грабли.

Стихотворения Светланы полны образов, метафор, сравнений… это философия самого уровня стояния. Это современная баллада стояния. Это беспредельность стояния – когда те самые три дня и три ночи  перерастают во ВСЕГДА. И начало его в Угре, но самого окончания нет, это октябрь - ноябрь 1480 г. И тогда, как и сейчас власти пробуют договориться: но, увы, сами попытки переговоров ничего не дали. Иван Васильевич, как его не уговаривали свои и чужие, как ему не грозили с того брега,  не сломался. К ноябрю ситуация снова осложнилась (у нас тоже была осень-22!). Но подморозило, пришёл зимник, реки «встали». И тогда  крепкий, что металл, прочный лёд позволял ордынской коннице форсировать реку во многих местах. Угра перестала быть серьёзной преградой для противника. И далеко растянутые русские войска стали уязвимы для массированного удара врагов. Но великий князь решил собрать в кулак разбросанные вдоль брегов  да по реке полки, отвести их, собрать в кулак и  взойти, о, правильный наш, в решительное сражение. И отошли полки к Кременцу, и отошли затем к Боровску. А тут русский судовой отряд во главе с князем Василием Звенигородским спустился, что на крыльях Господних по Оке, да по Волге. И пришла воеводная помощь (спомози!) и крымчаки подоспели, и сокрушили совместным войском Новый Сарай. ОТХОДЯ Орда разорила легендарный Козельск.

ТАК было!

НО наш алфавит, наполненный новыми знаками длится далее - инить

Виктория  Мирошниченко

Живёт в Луганске.

 

***

Стук молотков, как выстрелы в спину.
Прижму ладони к ушам устало…
В который раз распинают сына.
Теперь – на горькой земле Цхенвала.
Распятья гордо надев на шеи, -
Чем не языческие пираты? –
Вас, ставших первыми, иудеи,
Ученики превзошли стократно.
Чего хотите? Почёта, славы?
А тяжела ведь волна проклятья.
Венец презрения – вам по праву,
Поднаторевшие на распятьях.
Набить карманы поторопиться?
Во что оценены души павших?
Не наживётесь: их только тридцать.
Навеки тридцать на всех предавших.
Из слёз и крови, руин, агоний
Встаёт любовь так легко ранима…
Надежда тянет ко мне ладони
С полотен Босха Иеронима.

***
Мы – Донбасс, нам сетовать негоже!
Погасив огни, в кромешной мгле
Боль и горе мы впитали кожей 
В двадцать первом веке, на Земле...
Нам в лицо стреляла Украина,
Множила бесславье на бои...
А потом легко, по-братски, в спину
Добивали "близкие" свои:
Все, кто наживался на разрухе,
Разбивал, громил и "отжимал",
Воровал тушенку у старухи 
И спускался зверствовать в подвал...
Будем жить...Не ради звонких мифов –
Жалок сфабрикованный заказ!
Мы соединились с русским миром,
Слово "мама" молвив в первый раз.
Ради тех, кто в плохонькой землянке
Ждал свой первый и последний бой,
Кто вставал с "лимонками" на танки,
Чтоб хоть пядь земли закрыть собой.
Тех, кто раны шил своим и пленным,
Открывал в блокаду закрома,
Кто о сводках сообщал военных,
Свет и воду возвращал в дома,
Кто скончался от битья и пыток,
Без вести пропал в недобрый час...
Видимо, "свидомости" избыток
Украина бросила в Донбасс!
Ради всех, кто – верю – не напрасно
Обрели покой в моей земле,
Звёздами горят огни Донбасса,
Освещая путь в кромешной мгле.

«…нам в лицо стреляла Украина!» …. И действительно – в лицо, в глаза, у нас очи раненные нынче…И было такое, что людей в темницы сажали, издевались, избивали эти укронацисты!  И я думаю – настало время, что увидели – нельзя не обороняться, нельзя. чтобы все двери-окна открыты. Нельзя натовцев пускать в наши госдумы, нельзя, чтобы они рылись в нашей истории. Ибо обманут и не заметишь, как!

И очень важно в стихах Виктории Мирошниченко то, что видишь выход из создавшейся ситуации. Это – госплан, пятилетка, образование, как в советское время, никакой болонской системы нам не надо! И это стойкость людей Донбасса, что встали, как щит за Русь!

 

ПОЭТ ПЕСЕННОГО ЖАНРА -

 

Владимир Скобцов


НЕПОКОРЁННЫЙ

Не надо плакать над судьбой,
Прибереги души чернила,
Она тебе не изменила,
Она по-прежнему с тобой.

Звенит натянутой струной
Судьба, её не выбираем,
Между чистилищем и раем
Скажи спасибо, что живой.

Не надо плакать над страной,
Где слёзы ничего не значат,
Она, поверь мне, не заплачет
Ни над тобой, ни надо мной.

Незваным гостем в дом родной
Уже грядёт иной порядок,
Где человечины вкус сладок,
Скажи спасибо, что живой.

Не надо плакать над собой –
Солдатик, вышедший из комы,
Сказал, что там полно знакомых,
Как будто съездил он домой.

И над твоею головой
Склонился ангел поседевший –
Не ты один осиротевший,
Скажи спасибо, что живой.


МОЙ РАЙ

Мой рай, мой край. Об этот край суровый
Ломают копья, расшибают лбы.
Я создан из его любви и крови,
Труда и воли, слова и судьбы.

Его судьба – нелёгкая дорога,
По ней он шёл, не полз и не петлял.
В лицо он видел дьявола и Бога,
Пред ними не скулил и не вилял.

Был столько раз оболган, продан, предан...
Лицом к беде, у смерти на краю,
Он никогда не называл соседом
Родную мать и Родину свою.

Он прям, упрям, он твёрд, не терпит лени,
Он бил всегда за подлость по зубам,
Он никого не ставил на колени,
Поскольку никогда не станет сам.


НЕ ИЗМЕНИ

В который век в рассветной мгле
Тебя сирены вой разбудит,
Не измени своей земле,
А остальное – будь, что будет.

Когда накроет тьма зенит,
Душа оглохнет от орудий,
Своей земле не измени,
А остальное – будь, что будет.

Когда страна твоя в огне,
И слёзы горя не остудят,
Не измени своей земле,
А остальное – будь, что будет.

Тот, кто останется живой,
Пусть наши судьбы не осудит,
Я буду чист перед тобой,
А остальное – будь, что будет.

Очень точные, выверенные тексты. «Я создан из его любви и крови,

Труда и воли, слова и судьбы», благость метафор, меткая иносказательность. Это стихи – порыв. Стихи – мысль. Стихи – ищущие  космос на земле. Звёзды в травах. Синь в лесах. Патриотичность не навязывается свыше, а словно струится огоньком изнутри. Сам поэт – музыкант, исполнитель своих текстов.

На его стихи «Донбасс за нами» исполняется песня на многих патриотических праздниках в Москве.

ПРИВОЖУ весь текст песни:

Проснулся Зверь в кромешной темноте

И Зверем Богу названа цена,

Прогнулись все - и братья во Христе,

Прогнулось всё, но не моя страна.

 

Был урожайным високосный год

И кровью смерть была пьяным-пьяна,

От туч свинцовых гнулся небосвод,

Прогнулось всё, но не моя страна.

 

Здесь памяти не предали отцов,

Здесь не отдали дедовской земли,

Какой ценою - не отыщешь слов,

Здесь за Отчизну жизнь не берегли.

 

И снова сила русская в руках,

И жизнь, и смерть за Родину красна,

Стоит и держит небосвод в веках

Моя непокорённая страна.

 

Пусть суждено погибнуть на кресте,

Но на колени не поставить нас,

В кровавом полюшке один за всех

Стоит и держит небосвод Донбасс.

 

Припев:

 

В полнеба пламя,

И выбор строг -

Донбасс за нами,

И с нами Бог!

 

В полнеба пламя

И выбор строг -

Россия с нами,

И с нами Бог!

 

Это особое дарование – писать песни. Поэт-песенник восходит к синтезу мелодии, голоса и стихов. Как у Андрея  Рублёва «Троица», так у песни триединство.

Песня – это солдат.

Много песен – это войско.

И из множества воистину военных мелодий, именно эта песнь останется на века.

Ибо «мужество нас не покинет».

Ибо русское слово всегда впереди!

 

Виталий Даренский

Даренский Виталий Юрьевич родился  в 1972 году  в Луганске.

 

«Полгода народного подвига

 

…все ожидали быстрых и легких побед. Быстрая победа была бы в том случае, если бы Россия вела на Украине официальную и полномасштабную войну, используя всю армию и проводя мобилизацию. Однако такая война в данный момент невозможна по многим причинам – в первую очередь, внутренним…»

Эту статью  я бы неумышленно разделила на историческое и философское.

1. ГЕРВЬ

 «К сожалению, у нынешнего российского общества очень высокие требования к власти, поскольку оно не готово отказаться от комфортной жизни и пойти на определенные жертвы ради такой быстрой победы. Поэтому Россия вынуждена вести такую же долговременную операцию, какую провела в Сирии против ИГИЛ. В Сирии эта операция закончилась полным успехом, хотя также велась долго и вызывала скепсис у некоторых «экспертов». То же самое произойдет и на Украине. Россия выбрала оптимальную стратегию минимизации своих потерь и истощения противника до такого состояния, когда он уже просто будет не в состоянии проводить мобилизацию и продолжать войну.

( Приведу небольшой исторический экскурс: НА УГРЕ Русь-войско впервые массово применило о самое первое «огнестрельное оружие» - пищали. Были обученные пищальщики.А ещё пушки и «тюфяки» — короткоствольные орудия, которые били неким дробосечным железом – русской картечью. А ещё посошная рать -  ибо наши стрелами и пищальми многих побиша! НАШИ СРЕЛЫ падаху! Наши картечи много уезвляху!)

2. како

«На Украине задействована сейчас только около 1/4 части русской армии, а также корпуса ДНР и ЛНР: эти войска все время действуют против численно превосходящего противника, поскольку Украина проводит перманентную мобилизацию, однако и этого будет достаточно.

Как видим, главная причина, которая заставляет вести на Украине лишь медленную операцию на истощение – это нежелание руководства России переводить общество в военный режим жизни. В России не только идет обычная мирная жизнь, но и значительная часть населения фактически является «пятой колонной», исповедуя русофобскую идеологию и желая поражения своей стране. Часто такая пропаганда даже ведется открыто – не только так называемыми «звездами» шоу-бизнеса, которые получают за неё смехотворный штраф в 50 тыс. рублей, но и среди студентов университетов, где часто едва ли не большинство преподавателей являются так называемыми «либералами» – то есть русофобами и рабами Запада. Это уже намного более серьезная проблема, которая угрожает будущему России.»

 

3. людие – Однако на самом деле и в Великую Отечественную были такие же битвы на изматывание – например, знаменитая Ржевская. Все знают знаменитое стихотворение А. Твардовского «Я убит подо Ржевом», но мало кто понимает его контекст.
4. мыслете: Тем самым, СВО на Украине – это операция постоянной, упорной, тяжелой военной работы – массового подвига, ставшего повседневностью. Некоторые сейчас сравнивают его с Первой мировой войной – тогда впервые войны начали вестись именно на изматывание противника в первую очередь с помощью артиллерии («На германской войне только пушки в цене» – родилась тогда солдатская поговорка). Впервые враги по нескольку месяцев не видели друг друга в лицо, воюя на расстоянии, контактные бои стали редкими. Вторая мировая война была войной прорывов и больших «котлов», а сейчас в ходе «гибридных» войн снова произошло некоторое возвращение к стратегии Первой мировой. Там больше года Красная Армия пыталась взять Ржев, но безрезультатно и с огромными потерями. Но немцы тоже понесли большие потери и в результате ушли из Ржева сами, без боя. На фоне таких глобальных параметров совершенно понятно, что СВО на Украине – это всего лишь локальная операция мирного времени, которую Россия проводит очень ограниченным количеством сил. Ход операции в первую очередь определяется минимизацией потерь и экономией сил и расходов, поэтому сроки окончания операции не имеют принципиального значения – важен лишь конечный результат. Самым близким аналогом её является, как уже сказано, операция в Сирии, активная фаза которой длилась больше года и закончилась для России полным успехом. Судя по всему, в СВО на Украине в первую очередь используется сирийский опыт. Масштаб СВО на Украине как раз соответствует масштабу войны в Сирии против ИГИЛ и других террористов, скрыто поддерживаемых США через своих союзников (Саудовскую Аравию и др.). В Сирии политика США потерпела полное фиаско, то же самое сейчас происходит и на Украине. Безумно жалко народ Украины, который несет жертвы по вине неонацистского проамериканского режима. Но для того, чтобы прекратить жертвы братского народа, нужно ликвидировать этот режим – другого пути просто нет

 

ЕЩЕ немного остановимся на буквице МЫСЛИТЕ:

Прасолов Сергей Николаевич

 

публицист, писатель, заведующий Русским центром ЛРУНБ имени М. Горького

 

Очерк С. Н. Прасолова представлен «МИРОМ ПОСТПРАВДЫ»

куда входит «ТЕХНОЛОГИИ РАЗРУШЕНИЯ РАЗУМА»

«Мы живём в мире, где манипуляции общественным сознанием изощрённо заглушают голос самой действительности, а спонтанные коллективные реакции приобретают характер эпидемий. Поэтому не удивительно, что современные рефлексии, столкнувшись с подобным явлением, попытались найти замену такому пониманию правды. Рафинированный скептицизм, считающий «истину на деле» тоталитарной догмой, способной заморозить всегда свежий цвет свободной мысли, ходит кругами вокруг да около неё в поисках чего-то настолько неопределённого, что препятствовало бы декретированному единомыслию, и настолько определённого, чтобы всегда оставался стратегический простор для двоемыслия. В рамках этой философии, философии постмодернизма, приобрело популярность слово «постправда».»

Автор по кирпичику строит своё философское видение на примерах и фактах.

Постправда – вещь тяжёлая.

Но она целенаправлена.

Она яд.

Любой яд вводится медленно.

Но он навсегда.

Постправда – это нечто извращённое, но прикреплено к самой ПРАВДЕ.

Кто из нас с этим не сталкивался в быту? Вот вроде бы налицо факты, но он поданы в иной обёртке, в ином формате. Измени понимание на несколько градусов и получишь то, что хотел.

Из мужчины – женщину.

Из дитя - старика.

Из стиха – пародию на него.

Из творческого человека – поганого эпигона.

Из страны - смесь хаоса.

Из социализма – сюрр.

Из войны – свободу.

Из жизни – смерть.

 

А всего-то что надо сделать?

Да самую малость – сказать, что русские войска это орки. Фашизм – это рашизм. Можно опосредованно не напрямую. Исподволь.

 

 

«Приближает ли использование понятия «постправда» к пониманию объективного смысла ситуаций, в которых эмоции и личные убеждения оказываются решающим фактором? Позволяет ли последовательно и с достаточной степенью определенности проводить дифференциал между их действительным содержанием и превратными интерпретациями, или, наоборот, запутывает, смешивает в одно разнородные, лишь внешне схожие явления?

Нельзя не обратить внимание на то, что понятие постправды не только обозначает некое явление, но и содержит в себе очевидный «концепт»: между объективностью фактического, с одной стороны, эмоциями и личными убеждениями, с другой, лежит пропасть.

…Два полюса – объективные факты и личные убеждения – не являются абсолютной противоположностью, если их объединяет истинное в самой действительности. При определённых условиях они способны переходить друг в друга.

Выдающийся философ-марксист Михаил Лифшиц заметил, что «при известных обстоятельствах целое или всеобщее может быть в одном месте, а фактическое и материальное, в более узком смысле, как простое количество, – в другом…»

ДАЛЕЕ:

Проблема только в том, что потерпевший поражение разум сегодня стал в умелых руках изощрённой, претендующей на разумность и даже научность технологией абсолютного разрушения разума и расчеловечивания человека. Мир так стремится к свободе личной мысли, что готов лишить себя сознания.»

 

 

Но наш алфавит – наш Отче-алфавит, батюшка наш – весь в ладони!

Следующая наша буквица: «нашь»

 

Н.Д. Лобанов-Ростовский

Никита Дмитриевич Лобанов-Ростовский – Почетный член президиума и сооснователь Международного совета российских соотечественников в России, член Правления  «Фонда Кирилла и Мефодия» в Софии, член правления «Института современной русской культуры» в Лос-Анджелесе (Калифорния), член «Ассоциации американских учёных русского происхождения» в Нью-Йорке, член «Общества коллекционеров» в Москве и Лондоне, академик Международной академии информатизации при ООН, попечитель Русского камерного оркестра в Лондоне, Москве, «Ассоциации театрального музея» в пожизненный член Союза благотворителей музея «Метрополитен» в Нью-Йорке, Почётный доктор Санкт-Петербургской Академии художеств, действительный член Петровской академии наук и искусств, награждён золотой медалью Российской премии Людвига Нобеля, Eму принадлежит главная награда Международного совета российских соотечественников за вклад в русскую культуру и искусство, кавалер ордена Дружбы народов за вклад в сохранение русского искусства, награда «Золотая муза» за вклад в русско-болгарские культурные связи. Он является одним из двух инициаторов установки в Москве памятника погибшим в Первой мировой войне, открывшегося в 2014 году на Поклонной горе, один из двух инициаторов возведения памятника Национального примирения, открывшегося в Севастополе в 2021 году, инициатор создания Национальной портретной галереи в Москве.

ЗДЕСЬ в АНТОЛОГИИ он ПРЕдставлен статьёй:

«Русофобия в разгаре

 

Русофобия в разгаре и наращивается в Англии. Мне очень трудно быть объективным в светских разговорах, где моя «объективка», которую Вы, может быть, заметили в интервью в газете «Труд», здесь никому не нравится. Любая объективная оценка Украины никому не нравится в Англии. Их не интересует, что Украина репрессировала русскоязычное население, что законом запретила русский язык на своей территории, в продолжение пяти лет препятствовала утверждению Минского договора, который опять, во второй раз гарантировал неприкосновенность границ Украины и инициатором которого был президент Саркози. Украина — страна, которая была самой богатой республикой СССР, но которую украинско-еврейские олигархи разорили до грани банкротства. Ныне это страна, которая продолжает пилить дотации, переводимые в бюджет Украины от США и от Евросоюза. Им, конечно, неприятно слышать, что Великобритания, которая подписала Будапештское соглашение о неприкосновенности границ Украины, ничего конкретного не сделала после вторжения 2014 года, так же, как и США, и НАТО…»

Это статья - Чудеснейшая!

Она на вкус – Манна небесная!

Она исконная – как сама правда. Она верная! Как предназначение.

И она повествует о том, что действительно происходит с русским миром.

И с той частью народа, оказавшейся за границей.

Это могло случиться с любым эмигрантом, уехавшим ещё до 2014 года, до 2022 года…

БУКВИЦА онь

 

« А ныне, по внутренним политическим причинам, Джонсон выступает защитником Украины и шлет туда военную помощь. Увы, мощь РФ по количеству танков и оружия, даже если все это сорокалетней давности, настолько велика, что только индустриальная мощь США способна противостоять ей, послав такое же количество современного дальнобойного оружия. Так что проживаю, но без особенного оптимизма. Ибо даже если обе стороны истощатся и договорятся о перемирии в конце года, чтобы дать себе возможность перевооружиться, не вижу возврата к нормализации ситуации, которая для меня означает возвращение авиарейсов в Москву и обратно. А невозможность для украинско-еврейского правительства отдать РФ Крым, Луганск и Донбасс затянет конфронтацию надолго. Н.Д. Лобанов-Ростовский из Лондона

Из личного письма, 2022, август».

 

 

Медленен наш алфавит…

Буквы сладкие.

На языке перекатываются

ПЕРЕХОДИМ К буквице

Галина Капецкая

ХРОНИКА  БОЛИ И НАДЕЖДЫ

1. СТРАШНЫЙ    СОН (он и вправду страшен!)

И масса пророков с предсказаниями одно мрачнее другого. И море-океан фейков. Вроде как и надо фашистов ликвидировать, но страдают-то в первую очередь простые люди. Без слёз невозможно читать подписи под фотографиями молодых солдатиков: «Мальчики, вернитесь живыми домой!»  Одно желание-надежда: скорее бы война эта закончилась

…Осколки от сброшенных на националистов-фашистов бомб ударяют и по всем честным людям.  ГЕНЕТИЧЕСКАЯ  ПАМЯТЬ

Меня воспитывали в духе интернационализма под лозунгами:  «Мир во всём мире!» и «Все люди – братья!» Там, в моей молодости, не имело никакого значения кто ты: русский, белорус, грузин, еврей или украинец, главное – какой ты.  Только почему-то и тогда я не могла спокойно слышать текст на немецком языке. «Пепел Клааса  стучит в моём  сердце»… ГУДИТ  САМОЛЁТ Март 2022 года. В высоком чистом небе родной любимой  моей мирной  Беларуси  гудит военный самолёт. И сразу накрывают волной тревога и страх. Понимаю, что ничего от меня не зависит, но не могу отделаться от горькой мысли, что это летит чья-то смерть.

Что-то долго не слышно гула самолёта, и снова страх: где он, наш защитник? И только одно всеобъемлющее желание: скорее, скорее бы всё это закончилось и заполыхал огнём душистой сирени «торжествующий май».

 

Но любой сон, как бы он не был страшен, заканчивается. И приходят будни, как явь.

И человек переходит к молитве. Как к былинности.

Человек хочет выжить.

Человек молится.

Но во время молитвы его – коею он творит в душе. В яви. В нави. В былиннности приходит осознание заединства. Соборности. Но есть такие, кто откалывается. Это и есть – предатель. Предательство бывает прямым. Бывает исподволь. Не все Каины кричат о своём грехе. Он чувствуется, сколько не повторяй – я  патриот, но всё равно просачивается нутряная ложь.

«…И  ВОССТАЛ БРАТ НА БРАТА,  СОСЕД НА СОСЕДА…»

А ещё улица на улицу, дом на дом город на город, область на область, страна на страну.

Но чтобы скрепиться нужна ОБЩАЯ цель. Идея. Смысл.

За что умираем?

За родину.

Но какая она – кроме речки, области, где ты родился. Кроме твоей конкретной мамы. Кроме личного, твоего?

Далее – РУСОФОБИЯ. Что это? Философия? Заблуждение?

О…корни её глубоки…

это целый конгломерат творящий.

Ибо над тем, чтобы внедрить в умы зарубежья русофобию, работали целые институты.

Фабрики русофобии – в Израиле, в Европе.

Да и в  Азии тоже.

Русофобия – это оружие государства противоположного нам. Русофобия – вещь психологическая. И она  своими тонкими, паучьими сетями опутывает население…

           

«Создаётся впечатление, что никто ничего не знает, никому нельзя верить, и как-то как нельзя лучше подходит к нынешнему времени верлибр, написанный мной в конце девяностых:

Орал слепой:                                      

«Я видел!»

Глухой хватал его за грудки:                                 

«Не ври! Я слышал!»

«Лжецы вы оба! Я его догнал» -                                           

 вопил, беснуясь, одноногий.

Средь сброда был один                                                         

достойный,

                        Который видел, слышал, знал.                                                             

 Но Он молчал.

 

                                                               20.06.2022г.»

 

ДАЛЕЕ БУКВИЦА реци

ИМЯ Валерия Громака калининградского писателя хорошо известно в России. В Антологии он представлен размышлением под названием

«Украина: НАТО и культ палачей»

На мой взгляд, термин малая родина не совсем удачный. Для меня украинское село, где я родился, украинская школа, где учился, земля, на которой трудились мама и отец и в ней же ныне покоятся, – и есть самая Большая родина. Её я покинул свыше полвека назад, уйдя служить в Советскую армию. Затем было военное училище во Львове, служба в Военно-морском флоте СССР и России. Каждый год я приезжал в родные края. И после смерти бати и мамы, несмотря ни на что, старался навестить места, где прошло детство и юность, встретиться с близкими, одноклассниками, поклониться родительским могилам. После развала Советского Союза воочию наблюдал, как приходила в упадок некогда процветающая республика, как попытки прогрессивно мыслящих украинцев наталкивались на стену с каждым годом растущего национализма, как страны НАТО, и в первую очередь США, делали из Украины полигон для осуществления своих планов. За последние четыре года побывал в Киеве, Мариуполе, Приморске, Донецке, Бердянске, Мелитополе, Запорожье, Львове, Луцке… Как военный моряк, капитан 1 ранга, интересовался строительством ВМС Украины.

Ныне на территории Украины Россия проводит военную операцию по денацификации и демилитаризации. Процесс этот длительный и сложный. В подготовленной рукописи новой книги я попытался ответить на вопрос, почему Россия вынуждена была пойти на проведение военной операции в соседней стране. Отрывок из рукописи предлагаю читателям

ТЕПЕРЬ я – иноземец…

Горькое…

Полынное…

Тяжёлое слово.

1. Авиасообщение России с Украиной прервано.
2. Четыре года назад в День ВМФ в Мариуполе трагически погиб наш товарищ по международным автопробегам Андрей Мирам
3. Затем у нас была встреча с однофлотчанами в городе Хороле Полтавской области. После чего по вконец убитой дороге к утру добрались до прифронтового Мариуполя.
4. На кладбище у могилы Андрея Мирама мы развернули флаг Военно-морского флота Советского Союза, под которым служил наш друг.
5. Искупались в Азовском море. Что интересно, увидев нашу группу, многие местные жители подходили, поздравляли с праздником. А в ближайшем ресторане несколько раз прозвучала песня для моряков Украины, России и Белоруссии.
6. Из разговора с местными жителями можно сделать вывод, что всем надоело нынешнее полувоенное положение. Хотят решения вопроса и те, кто приезжает в Мариуполь из Донецка.
7. Олигархи
8. Рассказ отца.

 

ТАКИМ образом несколькими пунктами мне обозначились линии статьи. Но это не всё. Ибо мы внутри текстов. Ибо мы в СТОЯНИИ. Ибо мы полной грудью хватили воздух разлома государства. И мы пытаемся выдохнуть то, чем надышались во время разлома тектонических плит общей цивилизации. Здесь и внутренняя греховность правителей. И обольщение богатством. И прельщение взяточничеством. И пропасть, образованная в результате всего того выше перечисленного!

 

Далее БУКВИЦА СЛОВО

Нина Ищенко «РУССКИЙ ЛАВКРАФТ»:

ЛЕДЯНОЙ ПОХОД ПО ЗИМНЕМУ ДОНБАССУ

«Рассмотрим, какие культурные топосы использует для создания образа родного Донбасса современный поэт Александр Сигида-сын в стихотворении «Русский Лавкрафт».

Александр Сигида-сын (1986 г. р.) – поэт, переводчик с французского и испанского. Родился в семье шахтера и учительницы русского языка. Окончил в 2003 году Луганский лицей иностранных языков, в 2010 году стал магистром французской филологии. С 2014 года занимается текстами милитаристического, декадентского, романтического направления. Любимые авторы – Лимонов, Лавкрафт, Ницше, Гумилёв, Честертон, Киплинг. В 2014 году, когда Украина напала на Донбасс, Александр ушёл в народное ополчение, в настоящее время (2022 год) является военнослужащим в ДНР. ..

Не спит на часах с винтовкой солдат,

Волком глядит

На горизонт, снежный, степной.

…Видишь знаки разрывов близ угольных шахт?

Если б я был

Так беспристрастен, каким был Лавкрафт,

Я бы обнёс владенья мои крепкой стеной…

И свысока я наблюдал бы, как астронавт,

Тех, кто внизу 

Всё не поделят шарик земной.

Итак, в стихотворении «Русский Лавкрафт» ставится и решается проблема жизненного выбора поэта на войне. Лирический герой отбрасывает привлекательные для интеллектуалов варианты – жить в башне из слоновой кости, стоять над схваткой, уехать подальше. Русский Лавкрафт выбирает путь поэтов, философов, писателей, для которых литература больше, чем забава, которые философствуют молотом, идут против системы. В этом отряде отверженных он уходит в последний решительный бой, в поход ледяной, который состоялся в степях Донбасса в 2014 году. Сквозь обобщённый донбасский пейзаж – шахты, степи – проступают силуэты городов Лавкрафта, где клубится тьма, враждебная человеку. И русский поэт Донбасса идёт сражаться против этой тьмы, выступая наследником и красных, и белых, и проклятых поэтов, и всех, кто не боялся творить.

Таким образом, образ Родины, созданный поэтом Александром Сигидой-сыном, включает в себя разнородные элементы, объединённые в единое целое согласно эстетике постмодерна. Родина для поэта – это Донбасс, который стал ареной борьбы добра и зла, света и тьмы. Против тьмы выступают поэты, идущие в бой за человека. В стихотворении Сигиды происходит олицетворение России в виде литературы, создающей пространство смыслов, объединяющей разные миры. Русский Донбасс в стихотворении «Русский Лавкрафт» становится точкой встречи двух миров – России и поэзии, пространством их слияния и творческого взрыва, формирующего новый универсум…»

А вот и целиком стихи Сигиды:

 

Если б я знал,

Я бы остался, как Говард Лафкрафт,

На чердаке, книжным червём, вечный изгой….

Я б не равнял

В зимние ночи лунный ландшафт

Я бы не брал

Книги в последний, решительный бой.

 

Если б любил,

Я бы не вёл себя, словно Лавкрафт,

Как дезертир, я бы оставил стылый окоп…

Плюнув на всё,

С милой еврейкой, Сонею Гафт,

С bad jewish girl

Я переехал бы жить в Конотоп.

 

Если б я был

Так беспристрастен, каким был Лавкрафт,

Я бы обнёс владенья мои крепкой стеной…

И свысока, я наблюдал бы, как астронавт,

Тех, кто внизу

Всё не поделят шарик земной

 

И всё хорошо,

Освобождён с боем Кадат

Снова в поход, Р'лайх — позади,

Там, за спиной…

В Олатоэ

Не спит на часах с винтовкой солдат

Волком глядит

На горизонт, снежный, степной.

 

Говард, пора.

Видишь знаки разрывов близ угольных шахт?

Слышишь ли крики мверзей ночных

Над нашей страной?

Фридрих-Вильгельм, снайпер Бодлер и

Русский Лавкрафт

Время — вперёд…

Снова уходят в поход ледяной.

 

Литературовед Нина Ищенко – через «слово – твердо» ищет тот самый загадочный ключ к пониманию стиха. Но стих настолько загадочен, он, как круг заколдован. Ибо Здесь два типа ЛАВКРАФТА. Наш и не наш. Зарубежный Лавкрафт это ужасы Голливуда, описание страшных чудищ и чудовищ. Иногда оно просто зашкаливает.

Наш Лавкрафт – это подобие Вия. Мавок. Навок. Южно-украинских страшилок. Ибо навка – это сущность без спины. Это хтонь.

 

укь:

Андрей Чернов

Живёт и работает в Луганске.

Он пишет:

«Бумажный самолёт из огненного Донбасса

 

Так мало преподносит нам война светлых подарков. Война щедра на горести и разлуку, она шлёт нам из своего огненного вихря жуткие сгустки смерти – осколки с рваными краями. Вот один – прикоснись к нему, возьми в ладонь… Ты чувствуешь? Это лежит на твоей ладони чья-то смерть. Но, слава Богу, осколок этот не испил крови, не исполнил своего предназначения.

Сквозь огненный вихрь прорываются, порою, не только осколки. Вот, покружив, спускается легкое невесомое чудо – крохотный бумажный самолёт. Чья рука его пустила из Донбасса? Чья рука уберегла от огненного дыхания?

Сквозь обожжённые складки просматриваются буквы, слова, читаются строки и строфы.

Что если самолёт не долетит?

Что если упадёт листком тетрадки?

И тайна превратится в алфавит,

В застывшую гармонию порядка.

«Бумажный самолёт» – так назвала свою книгу стихотворений поэт фронтового донбасского Луганска Елена Заславская…»

Милая Елена, видевшая самолёты стальные, громоподобные, эти чудища НАТО летящее на детей Донбасса. Она создаёт своё миропорядок, помогающий выжить людям «похоронившим, но сдавшимся»

…Или уехать подальше, чтоб не узнал ты,

Никогда, никогда, никогда не узнал ты,

Как накрывает взрывной волной.

СТИХИ Елены это военная лирика. Или лирика военного времени. Или само время в её стихах. Это трагедия любящего человека, человека творящего человека созидателя. Драма матери. Драма дочери. Сестры. Соседки. Подруги.

Она находится внутри темы. Она внутри бытия. Она в Донбассе.

У Елены СТИХОТВРЕНИЯ - БОЛЬ!

Буквица оук: «И в этом поэтическом крике-повторении – не красивость условности, не опошленный кинофильмами-боевиками символ. Здесь – сила заклинания любящей женщины, узнавшей не понаслышке злую ярость взрывной волны. Сколько в этом образе суровой правды жизни! В памяти сразу возникают гениальные строки «Слова о полку Игореве» (привожу в переводе В. А. Жуковского):

«Полечу, — говорит, — чечеткою по Дунаю,

Омочу бобровый рукав в Каяле-реке,

Оботру князю кровавые раны на отвердевшем теле его».

 

Буквица ферть: «Скупые на слова строки вовсе не скупы на чувства: как много они говорят о силе любви, о страсти к возлюбленному, о подлинной заботе – к живому ли, мёртвому.

«Бумажный самолёт» собрал стихотворения разных лет, но они упорядочены вокруг единого сюжетного стержня – романтических отношений между лирической героиней, жительницей Донбасса, и москвичом:

Ты приехал в гости ко мне, в Новороссию,

В страну, которой на карте нет.

В лирическом пространстве книги Елены Заславской очевидно сталкиваются два параллельных мира, две вселенные, взаимосвязанные, но разделённые границей и линией фронта.

Там, во вселенной параллельной,

Твой мегаполис – жуткий монстр,

Он имя светлое Елена

В железных пальцах в миг сомнёт…»

БУКВИЦА ХРЬ «Эти параллельные миры – война и невойна, любовь и нелюбовь, равнодушие и неравнодушие, сочувствие и безразличие. Лирическая героиня «Бумажного самолёта» прорывается из вселенной войны, из страны, которой «на карте нет», в мир жестокого расчета и выгоды.

…И в тонкой, как лезвие бритвы реальности

Мы сталкиваемся,

И нет вариантов не сбыться друг в друге,

Как ни оправдывайся.

Столкновение двух людей из «параллельных вселенных» вызывает чувство. Любовь? Страсть? Заблуждение? В мировосприятии лирической героини – это шквальная стихия, побеждающая расстояния, прорывающая линию фронта, границу, все различия, но и эта стихия разбивается о чёрствость, бездушность «параллельной вселенной».

Твой мир герметичен.

В нём юные нимфы щебечут по-птичьи

И пьют алкоголь.

И как-то уже непривычно,

И даже уже неприлично

Писать про любовь. «

Буквица оть: В мире, в котором идёт война, в стране, которой «на карте нет», привыкли к подлинному и настоящему, к честному – как жизнь или смерть. Герметичный мир даже «кипяток сердечных струй» превращает в товар, то, что можно продать, поменять, сбыть. Любовь в нём – не более чем упражнения на простынях, повод для накрутки тщеславия «победителя».

А героине остаётся лишь прийти в себя от оглушающего осознания своего самообмана. Она осталась ни с чем? С горькой болью ахматовского «брошена – придуманное слово»? Опыт, вместо счастья? Но не в горе погружена героиня.

Есть только радость воплощения в слове,

Извечная мозаика русских букв.

Сила русского преодоления: извлечь из поражения свою преображенную победу, очищенную и вознесенную над пошлостью, «бытовухой», затхлым восторгом плотских утех. И тут очищенное слово любви, слово Поэзии побеждает и вдохновляет, продолжает жить – для тех, кто чист.

Но на устах остаются и

Не забываются

Вкус поцелуя

И вечное чудо кириллицы…

СТИЛИСТИКА буквы ци

«В этом смысле, стихотворения сборника Елены Заславской по-настоящему проникнуты светлым оптимизмом, радостью переживаемого счастья. Конечно, есть в книге и стихотворения, которые «на ура» будут восприняты только женской аудиторией. Но в этом, надо полагать, также заключается их ценность – отражающих чаяния и представления современных молодых женщин»

…А «Бумажный самолёт» Елены Заславской преодолевает границы между параллельными вселенными – войной и не войной, между мирами искренности и духовной «герметичности». И эта книга – не клочок бумаги. Здесь «вечное чудо кириллицы» не даёт забыть главного, важнейшего: любовь сильнее войны!

И вдруг окажется, что я была права:

Порой не долетают самолёты,

Но долетают главные слова,

И оживают, и находят отклик.

 

Этой статьёй заканчивается АНТОЛОГИЯ СТОЯНИЯ

Но само стояние длится!

Оно как шар. Оно как объём!

ВЗОЙДЁМ В ЕГО ВОЙСКО!

НАШИ СВЯБЫЕ БУКВИЦЫ: черваль  шта  еры

ибо стояние на Угре идентично стоянию сегодняшнему Донбасскому.

Проведём параллели:

В мае 1480 года ордынский царь напал на волость Беспуту, которая искони и бесповоротно принадлежала матушке нашей - Москве. Но не тут-то было: полки князя вовремя обнаружили подлость и вовремя заняли позиции на Оке и воспрепятствовали продвижение врага через  реку.

Также с 2014 года бомбили Донбасс. Жгли Одессу. Измывались над мирным населением. Из нутра поднялось хтонсоке войско Бандеры и Шухевича – некий Азов.

Далее святые наши буквицы  ать юнь арь эдо:

 В том же году, получив заверение о помощи короля Казимира IV, враг не унялся и  повновь собрал войска  да и в июле, смердячий, полез того же года,  двинулся на святую нашу Москву. Решили взять нас численностью,  если сперва Орда выставляла 60—100 тысяч всадников, то нынче поднатужилась – и  смогла нанять до сорока тысяч воинов.

Наш Превеликий московский государь не скупился на войско – лазутчиков начали собирать, наряжать да учению военному муштровать.

Тако же и Украйна нонче собирает своё войско численность сперва нас превосходя, но теперь в ноги вражьему ВОЙСКУ поклонилась. НАТО смердящему!

ЕНЬ и ЁТА

Тогда ж в Угру болярска верхушка во Москве разделилась на две группы и подгруппочки: некие сердобольцы, как и сейчас пацифисты некие -  во главе с окольничими Иваном Ощерой и Григорием Мамоном, они предлагали Ивану III спасаться бегством, вторая группировка другая отстаивала, что надо сражаться: негоже во палатах отсиживаться, да Русь продавать! Полюдье и городской народ требовали решительных действий – «не скупись на жизнях, бери копьё, пищали в картечь взнуздывай! Мудрый на Государь принял сторону народа. Русские полки вышли на реку Оку и заняли оборону «по берегу, по краешку». Брат великого князя Андрей Васильевич двинулся в Тарусу

МИЛЫЙ сын Иван Иванович Молодой встал у Серпухова,

сам государь – в Коломенской крепости.

Так и у нас: встали русичи

Взяли свои ружья.

Надели масхалаты.

НЕ СДАДИМСЯ! ПРОГОНИМ ВОРОГА!

 Каждый меч это кси –

Каждый конь это пси

И бабы на яру воют - дита (дитя моё, братик мой, муж мой!)

А вот и самая верная буква: ижица

 

 

Ордынцы пошли по территории Великого княжества Литовского и направились южнее Калуги форсировали Оку.

Осмелел хан Орды вздумал напасть на Москву через пограничную русско-литовскую реку Угру.

Но Иван III, получив сведения о маневрах врага, направил своего сына Ивана и брата Андрея Меньшого к Калуге и к берегу Угры.

После 30 сентября он вернулся «на совет и думу» в Москву.

Услышал в ответ: стоял бы крепко за православное «христьяньство противу безсерменству».

 

И токмо случилось: Пришёл октябрь. Вдоль реки в длину 60 верст встали полки.

Сам князь пришёл в Кременец.

Все попытки ордынцев форсировать реку были смело отражены.

А далее: великокняжеские войска артиллерию свою подтянули;

И укрепления возвели округло.

Их позиции стали практически неприступными.

 

И мы «тако же»!

Что сейчас на год стояния приходится? четверть украйны наша.

 Голосование и референдум.

Присоединение части  Малороссии к Великороссии.

Мужество и смелость.

Наши дедушки с неба нам помощь шлют.

Не бойся!

Выстоим.

И поэтому присоединившиеся буквы V и Z теперича наши. Мы говорим на них, например, Zа победу!

Zа родину!

Vперёд!

Yst:

Это не замена нашим буквицам. Это присоединение! Как присоединение наших исходных земель. Нашей цивилизации русской, что оградили от нас правители неразумные.

И ещё что могу сказать – стояние – это Путин В. В. Как бы кто и что не говорили, но он знал и не спал ночей тёмных. Брал в руки карту и видел историю и её великие деяния. Недаром базовое советское обучение заново вводят в школах.

Недаром русская философия Бердяевская, Леонтьевская возвращается, как основа основ.

Недаром войска продвигаются. И в тылу идёт беспрестанная работа над нашими душами.

И это не токмо носки вязаные, варенье вареное, сетки плетёные.

Это огромное и подспудное.

Как чёрный уголь.

Как синяя нефть.

Как красная кровь.

Это общее стояние. Общий флаг. Единый гимн.

Если  слушать музыку, то лишь музыку взывающую. Смертную. Патриотическую.

Если писать стихи, то это должен быть гимн.

Иных музык и слов более нам не надо.

Пой гимн! Взахлёб.

И эта Антология один из куплетов гимна Российского.

И эта Антология одна из мелодий его.

И эта песнь – одна из строк наших вечностей!